Проза. Письма

- А вы давно здесь служите? - Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче,[77] - отвечал он,приосанившись. - Когда он приехал на Линию,[78] я был подпоручиком, -прибавил он, - и при нем получил два чина за дела против горцев. - А теперь вы?.. - Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смеюспросить?.. Я сказал ему. Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга.На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовалаза днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаряотливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла вгору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку,заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся вниз на долину, -но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал еесовершенно, и ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха.Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитантак грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались. - Ведь этакой народ, - сказал он: - и хлеба по-русски назвать не умеет, авыучил: "офицер, дай на водку!" Уж татары по мне лучше: те хотьнепьющие... До станции оставалось еще с версту. Кругом было тихо, так тихо, что пожужжанию комара можно было следить за его полетом. Налево чернелоглубокое ущелье, за ним и впереди нас темно-синие вершины гор, изрытыеморщинами, покрытые слоями снега, рисовались на бледном небосклоне,еще сохранявшем последний отблеск зари. На темном небе начиналимелькать звезды, и странно, мне показалось, что они гораздо выше, чем унас на севере. По обеим сторонам дороги торчали голые, черные камни;кой-где из-под снега выглядывали кустарники, но ни один сухой листок нешевелился, и весело было слышать среди этого мертвого сна природыфырканье усталой почтовой тройки и неровное побрякиванье русскогоколокольчика. - Завтра будет славная погода, - сказал я. Штабс-капитан не отвечал нислова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо184