Драмы

Павел Григ<орич>. Слушай, дерзкий! Я на нее не сердит; но не хочу, недолжен более с нею видеться! Что скажут в свете?.. Владимир(кусая губы). Что скажут в свете!.. Павел Григ<орич>. И ты очень дурно сделал, сын мой, что не сказалмне, когда поехал к Марье[80] Дмитревне; я бы дал тебе препорученье... Владимир. Которое бы убило последнюю ее надежду? Не так ли?.. Павел Григ<орич>. Да, да! Она еще не довольно наказана... эта сирена,эта скверная женщина... Владимир. Она моя мать. Павел Григ<орич>. Если опять ее увидишь, то посоветуй ей не являтьсяко мне и не стараться выпросить прощенья, чтобы мне и ей не было ещестыднее встретиться, чем было расставаться. Владимир. Отец мой! Я не сотворен для таких препоручений. Павел Григ<орич>(с холодной улыбкой). Довольно об этом. Кто из насправ или виноват, не тебе судить. Через час приходи ко мне в кабинет: тамя тебе покажу недавно присланные бумаги, которые касаются до тебя...Также тебе дам я прочитать письмо от графа насчет определения вслужбу. И еще прошу тебя не говорить мне больше ничего о своей матери -я прошу, когда могу приказывать! (Уходит.) (Владимир долго смотритему вслед.) Владимир. Как рад он, что имеет право мне приказывать! Боже! Никогдатебе не докучал я лишними мольбами; теперь прошу: прекрати эту распрю!Смешны для меня люди! Ссорятся из пустяков и отлагают час примиренья,как будто это вещь, которую всегда успеют сделать! Нет, вижу, должнобыть жестоким, чтобы жить с людьми; они думают, что я создан дляудовлетворенья их прихотей, что я средство для достижения их глупыхцелей! Никто меня не понимает, никто не умеет обходиться с этимсердцем, которое полно любовью и принуждено расточать ее напрасно!.. (Входит Белинский, разряженный.)[81] Белинский. А! Здравствуй, Арбенин... здравствуй, любезный друг! Чтотак задумчив? Для чего тому считать звезды, кто может считать звонкуюмонету? Погляди на меня; бьюсь об заклад, я отгадал, об чем ты думал. Владимир. ...