Белый Дракон. По лезвию катаны

102— Все хотел спросить, — сказал Артем, поежившись под меховой безрукавкой от пробирающего насквозь ветра. — Вам приятнее, когда васвеличают «горными мудрецами» или называют«спящими в горах»?Такамори поворачивал голову, следя взглядомза орлом.— Есть еще одно прочтение иероглифа «ямабуси»…— А, ну да, «горные воины», — догадался Артем благодаря неведомым образом всплывшей в голове подсказке. — Тогда ответ понятен. Впрочем,как говорят на наших берегах, хоть горшком назови, только в печку не ставь.Настроение у Артема было не ахти, хреновенькое, прямо скажем, было у него настроение. Схлынула эйфория, вызванная тем радостным обстоятельством, что он остался жив, когда по всем законам природы вроде бы должен был умереть. Ноне век же радоваться одному и тому же, чай, не деревенский дурачок. И накатил депрессняк. А чегоему, собственно, не накатить? Очутился черт знает где, как в том анекдоте, «адын, савсэм адын»,среди иноверцев и инородцев, и есть серьезныеподозрения, что уже не вернуться ему никогдадомой, к друзьям, к цирковым, к запахам грима,к волнению перед выходом на арену, к любимойработе, к русской кухне, к красивейшим русскимдевчонкам, какими переполнены движущиеся навстречу эскалаторы метро, — ко всему этому уж невернуться никогда. Никогда… А словоприговор«никогда» кого хочешь загонит в депрессняк.Сегодня, на двух предыдущих привалах, Артем расспрашивал Такамори обо всякой всячине,