На переломе (Кадеты)

На этот раз урок казался Буланину особенно длинным. Только что приобретенный фонарь не давал ему покоя. «А что будет, если мама не даст двух рублей? Тогда уже, наверное, одними маслянками не отделаешься, – размышлял Буланин. – Да, наконец, как я решусь сказать ей о своей покуп-ке? Конечно, она огорчится. Она и без того часто говорит, что средства у нас уменьшаются, что имение ничего не приносит, что одной пенсии не хватает такую большую семью, что надо беречь каждую копейку и так далее. Нет, уж лучше послушаться совета Сельского и отвязаться от этого проклятого фонаря». Но вдруг, точно искра, блеснуло в голове Буланина тревож-ное опасение, и даже сердце у него заекало от испуга... А что, если его испортили, передавая из рук в руки? Вдруг растащили картинки или погнули что-нибудь? Тогда Грузов обратно ни за что уже не примет... Он поспешно, дрожащими руками, поднял крышку своего столика и, поддерживая ее головой, стал осмат-ривать фонарь. Нет, все в порядке... Трубка немного расходится по спаю, но это так и было... все слышали, на все отделение можно сослать-ся... И картинки все в целости – двенадцать штук... Вот еще лампочку надо осмотреть. – Что это вы там у себя в столике делаете? – вдруг услышал Буланин тоненький голос Пещерского. Он вздрогнул и быстро опустил крышку. Козел медленно подходил к нему с самым ласковым выражением лица, то соби-рая в кулак свою густую бороду, то распуская ее веером. – Я... я... ничего... Я ничего не делаю... право, ничего, – зале-петал Буланин. 29