Книга русской скорби

— 2 — маго ранняго утра и до поздняго вечера, въ теченіи вотъ уже почти трехъ лѣтъ, со времени убіенія Великаго Князя, возлѣ мѣста гдѣ онъ умеръ—толпится народъ. Никто не пройдетъ черезъ Кремль беэъ того, чтобы не подойти к ъ къ маленькой оградѣ и не сотворить краткой молитвы: „Упо­кой, Господи, душу раба Твоего Сергія." Эта неустанная, непрерывная молитва, точно неугасимая лампада передъ крестомъ, ясно говорить о чулствахъ, съ какими народъ относился къ Великому Князю, и съ какими смотритъ теперь на памятникъ, воздвигнутый на его крови. На лнцахъ пришедшихъ поклониться кресту и памяти убіен-наго ясно читается: „За что? За что убили его? Не за то лп, что онъ былъ неутомимымъ, безстрашнымъ борцомъ за исконныя начала и идеалы своей родины, которую иск­ренно любилъ и по отношенію къ которой долгъ свой и с -полнялъ свято? Что былъ крѣпкой защитой Дарскаго не­ограниченная Самодержавія? Не за то л я , что къ нему имѣлъ свободный доступъ всякій обиженный и нуждаю­щиеся? Или можетъ быть за то, что онъ, глубоко-вѣрующій и благочестивый-ревностно заботился о процвѣтаніи храмовъ Божіихъ? Что зная, какъ любить и какъ стремится простой русскій народъ поклониться Святымъ Палестинскимъ м ѣ с -тамъ, онъ горячо откликнулся на это стремленіе народное и, устроивъ Палестинское Общество, далъ возможность самому бѣдному человѣку поклониться Гробу Господню? Не за то ли убили Царскаго Дядю люди, дерзко называющіе себя „друзьями и защитниками народа", что онъ не на словахъ, а на дѣлѣ, всю свою жизнь былъ настоящимъ другомъ π защитникомъ бѣдныхъ и трудящихся? Кому не извѣстно какой ропотъ, въ свое время, навлекъ на себя покойный Великій Князь со стороны московскихъ фабрикантовъ-ино-родцевъ за то, что обратилъ вниманіе на положеніе фаб-ричныхъ рабочихъ и дѣятельно занялся улучшеніемъ ихъ быта? Или какую непависть воэбудилъ онъ к ъ себѣ со сто-рояы евреевъ за то, что выселилъ ихъ изъ Москвы, не же­лая чтобы они отбивали хлѣбъ и притѣсняли русскихъ?" Около трехъ лѣтъ прошло съ того дня,...