О мерах полицейского принуждения по прусскому и нашему законодательствам

— 28 — отъ неправомѣрнаго наказанія, такъ и отъ такихъ неправо-мѣрныхъ нарушеній, которыя совершаются подъ предлогомъ обороны. Между тѣмъ мы видимъ, что охрана личной непри­косновенности отъ неправомѣрныхъ наказаній совершенно иная, чѣмъ охрана той же неприносновенности отъ мнимой обороны. Отъ неправомѣрныхъ наказаній личность охраняется тѣмъ, что никто не можетъ быть наказанъ' иначе, какъ по судебному приговору, вошедшему въ законную силу; отъ мнимой обороны личность охраняется тѣмъ, что обороняю-щійся отвѣчаетъ предъ уголовнымъ судомъ за злоупотребле-піе своимъ правомъ. Осущеетвляющій право обороны отве­чаете за матергалъную правомерность, которая въ случае надобности обсуждается компетентною властью послѣ осущест-вленія обороны; обсужденіе же матеріальной правомерности паказанія необходимо должно предшествовать его осущест-вленію, а осуществляющей наказаніе, отвечаетъ только за сог-ласіе его съ судебнымъ приговоромъ т. е. только за фор­мальную его правомѣрность. Первое, что можетъ быть приведено для объясненія этого различія,—это то, что предварительное обсуждение правомѣр-ности обороны, на столько же желательно, какъ и предвари­тельное обсуждете правомѣрности наказанія, но оно не требуется правомъ только потому, что оно не возможно. Еслибы это было такъ, то необходимо было бы признать, что институте обороны столько же опасенъ для правоваго порядка, какъ и институте частной мести; необходимо было бы признать, что государство только терпите оборону, какъ неизбежное зло, и потому должно по мере возможности ограничивать ее. Но мы видели, что оборона не только не представляете никакой опасности для правоваго порядка, но есть основа этого порядка; чемъ более развита въ поддан-ныхъ способность оборонять свою неприкосновенность, темъ прочнее правовый порядокъ и даже темъ могущественнее будетъ это государство въ его международныхъ отношеніяхъ;