Лев Николаевич Толстой

недостатка ни в серьезных интересах, ни в интересных людях. Тем неменее мне было душно в этой жизни первые дни. Все казалось так мелко,так условно и, главное, так... так ненужно... Я чувствовал себя в этойобычной нравственной атмосфере так, как должен себя чувствоватьчеловек, быстро спустившийся с чистых альпийских высот в шумный ипыльный город и вошедший в душную комнату, где сильно накуренотабаком, пахнет неконченной трапезой и слышатся раздраженные голосаспорящих. Это чувство прошло не скоро, оставив во мне после себя ясноесознание, что, даже не во всем соглашаясь с Толстым, надо считатьособым даром судьбы возможность видеться с ним и совершить то, что явпоследствии не раз называл- дезинфекцией души. III После первого знакомства с Л. Н. Толстым между нами установилисьдобрые и сочувственные личные отношения. С моей стороны в этом не было ничего удивительного. В моем представлении к образу великого писателя и тонкогонаблюдателя жизни присоединился и возвышенный образ человека,способный оставлять глубокое впечатление, даже если бы этому человекуи не предшествовала столь заслуженная слава. Несмотря на узкое инелепое "критиканство" разных зоилов и проповедников сыска в частной и домашней жизни, янашел в Ясной Поляне удовлетворение давнишней жажды встретитьчеловека, который олицетворял бы в словах, стремлениях, побуждениях ипоступках неуклонную правду - la verite sans phrases [правду без фраз(фр.)], столь редкую среди житейской обычной лжи, лукавства ипритворства. Но его отношение ко мне я могу объяснить лишь тем, что онне усмотрел в моих взглядах и деятельности проявления того, чтовызывало его несочувственный взгляд на наше судебное дело и суровоеосуждение им некоторых сторон в деятельности служителей последнего."Воскресение" послужило впоследствии выражением такого его взгляда.Со сдержанным негодованием передавал он мне эпизоды из своегопризыва в качестве присяжного заседателя в Тулу и свои наблюдения надразличными эпизодами судоговорения и над отде...