Право и мораль

20 как искусство добра и справедливости (ars boni et aequi), и это определение было принято многими римскими юристами. Изречения римских юристов гласят: potentia non est nisi ad Bonum (власть существует только для до-бра); potentia debet segui institiam, non antecedere (власть должна следовать за справедливостью, а не предшест-вовать ей). Цицерон утверждал также: «Истинный и первый закон, способный приказывать и воспрещать, есть прямой разум всевышнего Юпитера»45. В свою очередь римские стоики отождествляли естественный закон и судьбу, обращая внимания на то, что человече-ские законы должны сообразовываться со всевластием судьбы46. Тем самым стоицизм с другого ракурса выхо-дил на всё то же требование разумности закона. Важно подчеркнуть, что в античности человек по-нимался как политическое животное (zoon politikon), и реализация разумности как истинной его природы со-стояла именно в жизни-в-сообществе, посредством ко-торой люди сообща заботятся об общем благе47. Своеобразное выражение нашли естественно-правовые идеи в Средние века. Так, Фома Аквинский видел основу естественного права в так называемом «Вечном законе вселенной», из которого вытекают: «Божественный закон», закреплённый в Библии и от-кровениях святых, собственно «естественный закон», представляющий собой отражение вечного закона в несовершенном человеческом сознании (стремление к самосохранению, продолжению рода, мирному сосу-ществованию, обязанность искать истину и уважать достоинство людей и пр.), и «человеческий закон», то есть позитивное право. Разумеется, человеческий закон должен соответствовать естественному и божественно-му. При этом естественный закон постигается с помо-щью рационального мышления (т.н. lumen naturale) и не зависит от религиозных взглядов48, а целью государства служит «общее благо»49.