Тимофей Николаевич Грановский

— 28 — нынѣшяюю Московскую зиму, лекціи Грановскаго объ исто-ріи Срѳднихъ Вѣковъ, и къ крайнему моему удивленію пуб­лика оказалась достойной профессора. Я не олсидалъ ни такого успѣха, ни такого глубокого сочувствія къ наукѣ о развнтіи человѣчеекихъ судебъ и человѣческаго у м аи. р]ще поразительнѣе отзывъ I I . В. Кирѣевскаго потому, что онъ, по отсутствію изъ Москвы не слышалъ самъ лекцій, а передаетъ впечатлѣніе, вынесенное изъ лекцій его теткой А. П. Зонтагъ. Онъ всиоминаѳтъ ея „живые разсказы о бле-стящихъ лекціяхъ Грановскаго, о томъ сильномъ дѣйствіи, которое производило на отборный кругъ слушателей его краснорѣчіе, исполненное души и вкуса, яркихъ мыслей, лгивыхъ описаній, говорящихъ картинъ и увлекательных!, сердечныхъ сочувствій ко всему, что являлось или таилось прекраснаго, благороднаго и великодушнаго въ прошедшей жизни Западной многострадальной Европы. Общее участіе. возбужденное его чтеніями, казалось мнѣ утѣшительнымъ признакомъ, что у насъ въ Москвѣ живы еще интересы ли­тературные, и что они не выражались до сихъ поръ един­ственно потому, что не представлялось достойнаго случая" Привѣтствовалъ успѣхъ Грановскаго и KX Ѳ. Самаринъ, находившійся тогда на Волгѣ и писавшій оттуда К. С. Акса­кову: „Радуюсь успѣху Грановскаго и досадую 'на оплош­ность Погодина и Шевырева. Все, что ты говоришь по слу­чаю рукоплесканій, я принимаю безусловно и вполнѣ сочув­ствую; не знаю, почему ты думалъ, что я буду противъ этого спорить" Сильное впечатлѣніе, произведенное курсомъ Грановскаго на Московское Общество, можетъ быть еще ярче обнаружи­вается въ раздраженныхъ отзывахъ о пемъ со стороны его цеховыхъ противииковъ. Погодинъ записалъ въ своемъ днев­ник*» по поводу первой лекціи Грановскаго: „Такая посред­ственность, что изъ рукъ вонъ. Это не профессоръ, a нѣмец-т) Русск. Αρχ. 1880. I I . Стр. 322.