Макс и Волчок

подгибались ноги. Он поминутно падал. Жаждатомила его, в горле все пересохло. - Ну! - сказал Волчок, спускаясь в долину,где бежал ручей. - Сюда не доберется, а если идоберется, так не съест, место чистое. И он также, измученный, усталый, повалилсяна землю. Ветер стих, пожар остановился вдалеке отних. Пошел дождь, мелкий и холодный. Немного отдохнув, Волчок напоил Макса изхолодного ручья. Но ни эта холодная вода, нихолодный дождь не освежили его. В нем всегорело... Для Волчка может быть в первый раз в еголесной жизни настали трудные дни. Целых две ночи и два дня не отходил он отМакса; а Макс то лежал в забытьи, то быстроприподнимался и хотел бежать, но тотчас жеопять падал. "Пожар, пожар!" - бормотал он,поводя дикими испуганными глазами, и весьдрожал, и снова забывался, и лежал по целымчасам в полном бессилье. И точно так же в бессилье сидел над нимВолчок, не зная, как и чем помочь. Он вспомнил,как лежала его больная мать и как умерла онаточно так же без всякой помощи. Вспомнил он,что вообще в их деревне люди не лечились, ибольные лежали, а здоровые делали свое дело,заранее зная, что должно совершиться что-нибудь одно из двух: переможется - оживет, не31