Философия истории от Августина до Гегеля

— 27 — хорошее и это дурное распредѣлялнсь различно по различнымъ странамъ. Это видно изъ псторіи древннхъ государству который, измѣняясь въ обычаяхъ, смѣняли другъ друга; но міръ въ это время все оставался въ одномъ и томъ же положеніи, съ тою только разницей, что сначала отличалась доблестью Ассирія, по-томъ Мидія, потомъ Персія, наконецъ, она перешла въ Италію и къ Риму. Хотя послѣ Римской имперіи не возникало другого го­сударства, могущество котораго было бы продолжительно и до­блесть не сосредоточивалась въ одномъ мѣстѣ, зато мы встрѣ-чаемъ ее у разныхъ народовъ, въ государствѣ франковъ, у ту-рокъ, въ царствѣ султана, а въ настоящее время между народами Германіи, и только тотъ, кто родился въ Италіи или въ Греціи π не сдѣлался въ Италіи иностранпемъ (oltramontano), а въ Тре­щи туркомъ, имѣетъ причину хулить свое время и восхвплять прошлое. Если бы доблесть, которая прежде господствовала, и пороки, которые господствуютъ теперь, не бросались въ глаза ярче солнечнаго свѣта, я говорилъ бы съ большею сдержанностью. Но такъ какъ дѣла ясны для всѣхъ, то я буду говорить откро­венно все, что я думаю о прошедгаемъ и настоящемъ времени, для того, чтобъ юноши., которые будутъ читать МОРІ сочиненія, могли избѣгать примѣровъ настоящагѳ и подражать прошлому всякій разъ, когда имъ на то представится случай. Честный че-ловѣкъ обязанъ передавать другимъ то, чего, по неблагопріят-ности времени или судьбы, онъ не могъ совершить, для того, чтобъ изъ числа многихъ способныхъ одинъ какой-нибудь любп-мецъ Неба достигъ того, чего онъ не могъ достигнуть". Въ своихъ Discorsi Макіавелли входить съ любовью во всѣ подробности древней римской исторіи, какъ они изложены у Ливія. Онъ такъ увлекается своей задачей, что мѣстами входить въ роль древняго римлянина и мѣстами говорить его языкомъ. Такъ, напримѣръ: „Небеса (U Cieli), порѣшивъ, что порядки, введенные Ромуломъ недостаточны для столь великой державы, внушили сенату избраніе Нума Помнилія". Или „Судьба (La fortuna) ослѣ-пляетъ людей, ...