Концы в воду

было курить в компании, и она за какой-нибудь лиш-ний рубль отыскала себе пустое семейное отделение. Меня кондуктор не знал куда деть с моим билетом 1-го класса, и поместил туда же… Кстати, признаться тебе, она в ту пору произвела на меня впечатление. В ней было что-то такое оригинальное, странное, почти ро-мантическое. Я думал невесть что, а на поверку вышла, увы, такая проза!… Орловская родственница, стремя-щаяся к кузине посплетничать!… – С чего ты взял? – перебила Ольга смеясь, но, ка-жется, втайне немного обиженная. – Разве я тебе гово-рила что-нибудь, из чего ты имел бы право вывести, что мы тут сплетничали? – Нет, но трудно себе представить другую цель. По-средницей между тобою и Павлом Ивановичем она не могла быть потому, что старалась скрыть от него это свидание. Особенное участие к тебе тоже едва ли могло ее побудить, потому что она лично не знала тебя… Что ж остается?… Я, право, не понимаю. – Разве нельзя принимать участие за глаза? – спро-сила Ольга. – Она обо мне много слышала. – От кого? – Да хотя бы от Павла Ивановича! – Хм. Ольга нахохлилась. – Не знаю, что ты хочешь сказать… – начала она и, не кончив, остановилась сконфуженная. – Я ничего не хочу сказать, и ты на меня не сердись, а лучше уж, если хочешь быть совершенно искренна, то расскажи-ка просто, что у вас тут с нею было? Она потупилась. – Вижу, что ты не доверяешь мне. – Ах, нет!… Ты не думай этого… 30