Мендл Турок

сдался в плен со всем своим войском в 40000 человек и сдал город... Воттебе, мой друг, короткая речь, - закончил он, подняв голову и взглянув наМендла. Мендл казался ошеломленным этой "короткой речью". Он перевел наменя свой недоумевающий взгляд, как бы требуя защиты, опровержения.Но я мог только подтвердить слова Михоэла. - Как!.. Вы?.. Вы тоже знали об этом? - воскликнул он. - Откуда?.. В"листе"?.. - Нет, из телеграммы... - Из телеграммы? Где... на базаре?.. И он быстро поднялся и начал поспешно надевать сюртук. - Стой, не лети. Я тебе сюда принес добрую весть, - остановил егоспокойно Михоэл и, понюхав смачно табаку, вытащил из-за пазухи серыйлисток, сложенный вчетверо. Передав его Мендлу, он отошел в сторону,подошел к полке, на которой лежала куча растрепанных книг и рукописей,вытащил оттуда тетрадку, мелко исписанную дугообразными строчками, -лекция кабалы какого-нибудь цадика, - сел в сторону и принялся читать,решив, по-видимому, на время совершенно забыть о Мендле. Последний нервно развернул листок, впился в него тем внимательнымвзглядом, который бывает лишь при особенно сильном волнении. Что-тострадальческое, растерянное, недоумевающее было на его лице. С однойстороны, телеграмма категорически, ясно свидетельствовала обокончательном поражении турок. Но, с другой стороны, это было такнеожиданно и так шло вразрез со всеми взглядами и чаяниями Мендла,что он не мог верить этому. Несколько раз порывался он заговорить,взглядывая то на меня, то на Михоэла, но молча возвращался опять клистку. Наконец, он задумался - и остался сидеть неподвижно, с опущеннойголовой, со сморщенным лбом, как бы стараясь что-то припомнить. Лицоего постепенно становилось спокойнее, и с него сходило выражениерастерянности. Вдруг у Мендла глаза широко раскрылись, лоб совершенноразгладился. Он поднял голову, оглянулся кругом с некоторымнедоумением; взглянул на Михоэла, взглянул на меня, на телеграмму - исильно вздрогнул, как от неожиданного прикосновения к чему-то30