Воспоминания (Очерки)

мечать, что он был всеми любим и уважаем, что все слушали его остроумные и веселые разговоры с необыкновенным внима-нием и удовольствием, и что все называли его «душой компа-нии». Я тогда еще слыхал от моих родителей, что Дмитрий Бо-рисович не только сам честный человек, но и других принуждает быть честными. Разъехавшись в разные стороны, мы не видались несколько лет, и я уже забывал моего крестного отца, как вдруг пришло известие, что Дмитрий Борисович Мертваго вышел в отставку и приехал в «Старую Мертовщину» к своей матери и сестре, кото-рые жили от нас в 30 верстах. Марья Михайловна Мертваго, его мать, пользовалась необыкновенным уважением от всех своих соседей и всех знакомых; она считалась женщиною великого и политичного ума; дочь ее, Катерина Борисовна Чичагова, была дружна с моею матерью, да и муж ее, П. И. Чичагов, любил все наше семейство. Через несколько дней мы поехали в Мертов-щину, и мать всю дорогу твердила мне, чтобы я не дичился и не играл бы в молчанку, потому что она желает, чтобы мой крест-ный отец увидел во мне умненького мальчика, довольно обра-зованного для своих лет, а не деревенского неуча. Такие слова не прибавили мне бодрости, а еще более меня смутили. Пред-ставляя меня Дмитрию Борисовичу, мать сказала, что я его помню, люблю, уважаю и дорожу тем, что он мой крестный отец. В этих словах было мало правды, мне стало неловко, я по-краснел и молчал. Дмитрий Борисович, погладив меня по го-ловке, сказал: «А, какой молодец вырос», и потом уже не обра-щал на меня ни малейшего внимания. Матери моей это было очень досадно: как это ее сынок, такой книжный чтец и декла-матор сумароковских трагедий, а подчас говорун, не умеет ра-зинуть рта перед своим крестным отцом, важным (бывшим) пе-тербургским чиновником и умным человеком, который может подумать, что она не дала сыну никакого образования! Она не вытерпела и через несколько времени...