А. Н. Островский на службе при императорских театрах

опернаго комитета, то къ приглашенному вами и изъявив­шему уже свое согласіе г. Губерту, по моему мнѣнію, до­статочно пригласить еще одного члена; тогда эти лица, сов-мѣстно съ капельмейстеромъ Альтани, хормейстеромъ Авра-некомъ и режиссеромъ оперной труппы Барцаломъ, соста-вятъ комитетъ достаточно полный. О лицахъ, приглашенныхъ мною и иэъявившихъ согласіе принять участіе въ репертуар-номъ совѣтѣ, покорнѣйше прошу ваше превосходительство довести до свѣдѣнія г. министра Императорскаго Двора" Къ сожалѣнію, осуществиться этому проекту не было суждено. Репертуаръ, попрежнему, остался въ путахъ ре-жиссерско-чиновничьяго режима. Объ оперномъ комитетѣ и помину нѣтъ. Александру Николаевичу очень не нравилось, когда, во время служебныхъ занятій, входили постороннія, непричаст* ныя къ театрамъ, хотя бы и близкія намъ, лица. Онъ убѣ-дительно просилъ меня ни его, ни моимъ семейнымъ, сло-вомъ, никому не сообщать о томъ, что дѣлается и говорится у насъ въ кабинетѣ и въ театрахъ. — Мнѣ очень не нравятся эти въ служебное время по-сѣщенія,—подкрѣпилъ онъ вторично свое неудовольствіе. Когда случалось намъ засиживаться въ школѣ, Островскій приглашалъ меня „безъ отговорокъ" къ себѣ обѣдать, и мы, садясь въ наемную карету, отправлялись къ храму Спаси­теля, на Волхонку, гдѣ онъ жилъ въ домѣ князя Голицына. За хорошимъ обѣдомъ, подкрѣпившись двумя рюмками водки и столовымъ кавказскимъ виномъ, которое у него не переводилось, хотя выписывалось съ мѣста, онъ удалялся въ свой кабинетъ и, обычнымъ порядкомъ, опустившись въ дубовое кресло за рабочимъ столомъ, выкуривалъ двѣ-три толстѣйшія крученки собственноручнаго приготовления; а если склонило его ко сиу, то уходилъ „на полчасика" отдохнуть. Послѣ отдыха, напившись чаю, къ началу спектакля Остров-