Воспоминания. 1848-1870

— и — койная гращ'я. Бабушку вездѣ уважали и дорожили ея мнѣ-ніемъ; когда она говорила, все смолкало. Бабушка очень любила пѣніе, и въ этотъ день была осо­бенно довольна и весела. Архіерей отправился дальше съ п ѣ в -чими и со всею своею свитою; онъ объѣзжалъ всю губернію. На другой день бабушка не совсѣмъ хорошо себя чувство­вала и не встала; насъ не пустили къ ней; намъ хотѣлось играть какъ всегда, но мы видѣли, что большіе что-то очень серьезны, и старались подладиться подъ общій тонъ. Бабушка всегда была слабаго здоровья, однако никогда не лежала ц ѣ -лый день въ постели, это-то и тревожило всѣхъ; какъ обык­новенно въ такихъ случаяхъ, говорили, что она простудилась въ церкви; жаръ подтверждалъ это предположеніе; ночью с о в ­ладея бредъ, а подъ утро ея не стало. Справедливо, что несчастье, разъ постучавшись въ дверь дотолѣ спокойнаго дома, не скоро отойдетъ отъ его порога. Едва мы начали свыкаться съ нашею утратою и возвратились къ своимъ обычнымъ занятіямъ, какъ насъ постигло новое, еще болѣе сильное испытаніе: годъ спустя скончалась моя старшая сестра Аннинька; ее сразила нервная горячка, и на­шу Анниньку отвезли въ Саранскъ и положили рядомъ съ бабушкою въ оградѣ монастыря. Скоро тетя Марія Алексѣевна уѣхала съ дѣдушкою въ Мо­скву; нашъ домъ опустѣлъ, сдѣлался мраченъ и унылъ, отецъ не могъ оставаться въ немъ долѣе; каждая вещь, каждая комната напоминала ему потерянную дочь; онъ рѣшился пе-реѣхать со всею семьею въ новый домъ, который еще при жизни бабушки началъ строить возлѣ сахарнаго завода. Мы были неболыпія съ сестрою, когда послѣ нашихъ несча-стій нами стали усиленно заниматься; смерть сестры, кромѣ горя, произвела страшный испугъ. Насъ стали беречь, кутать, maman запиралась и плакала въ своей комнатѣ, отецъ искалъ облегченія въ дѣятельности. Однако, и онъ не могъ долго вы­держать въ деревнѣ, въ этой новой обстановкѣ; мы поѣхали въ Москву, гдѣ пробыли съ полгода. Пріискивая для насъ