Развал 1916-17 г.

27 шони и, валоживъ ногу на ногу, не отрывая глазъ, смотрела на свою недоконченную картину. По выраже-в ш лица трудно было отгадать, сосредоточено ли было ея внимаше и мысли на картин*, или же вэглядъ, устремленные на полотно, блуждалгь въ ей одной видиныхъ прострапствахъ. Слегка покачивая носкомъ лакированной туфли, Вероника давно уже такъ сид*ла, глядя въ упоръ на любимое д*тище своей Фантазш. Передо ней на полотвЪ часть железнодорож­ной платформы. Безучастная, суетливо - бегущая, ' толкающаяся публика. Подл* б*лой ст*ны вокзала опущенный на асфальтовый полъ низшя носилки. На нихъ въ неловкой поз* раскинувшейся челов*къ въ темно-синемъ балахон*, съ бл*дныиъ исхудалымъ лицомъ. На носилкахъ въ ногахъ сморщенная и темная, какъ дрэвесная кора, старушка съ повязанной на голов* черной косынкой, въ ветхомъ платьишк*, въсмазныхъ сапогахъ, съ небольшой котомкой, брошен­ной у ногь. Подперевъ щеку закорузлой, грубой рукой, она невидящамъ толпу взглядомъ, смотрнтъ куда-то впередъ потухшими, пролившими на своемъ в*ку потоки горючихъ слеэъ, глазами. Въ позЪ, въ глазахъ— бездонная, покорная скорбь. Эти дв* центральные Ф и г у р ы , выделяясь на по­лоти*, казались вырванными изъ жизни, говорили о живой правд* горя и слезь, залившихъ мутнымъ потоконъ почти всю Европу. — Прекрасное з а н я т ! . . Ника, дитя мое, я сл*жу за вами изъ соседней комнаты по крайней м*р* минуть пять. Вы давно такъ сидите? Вероника, вздрогнувъ отъ неожиданности, повернула