Жизнь и труды М. П. Погодина

— 19 — Глинка, Шевыревъ, Орловъ, Дмитревъ и Погодинъ; а на другой день былъ „великолепный ужинъ у Хомякова*. Н а этотъ ужинъ былъ также приглашенъ и Погодинъ. „Жду тебя сегодня вечеромъ", писалъ ему Хомяковъ,—„на чай и трапезу. Будетъ ЖуковскШ" п) . Ужинъ былъ великолепный. По описанио Погодина, „съ невиданною стерлядью, спаржею и дичиною въ перьяхъ, съ лучшими винами". Но обедъ у Черткова и вечеръ у Хомякова сошли для Погодина неблагополучно. О последств1яхъ для него отъ ужина Хомякова вотъ что онъ пишетъ въ своемъ Дневниюы „Съелъ и выпилъ чуть ли не лишнее. Но главное въ ком­нате было очень жарко, на дворе слишкомъ 2 0 ° морозу. Я ехалъ въ изношенной шубе и простудился. Притомъ воро­тился домой въ 3 часа. ЖуковскШ разсказывалъ о Карамзине". Подъ 22 января. „Болитъ голова, и ознобъ и жаръ. Н а силу могъ вспотеть". Подъ 23 января. „Гадость во рту. 24—лучше, но слабъ, и видно, что желчь действуете. Сердился по пустякамъ. По замечашю Лизы выходить, что желчь моя переполнилась и вылилась. Ставили шявки: пять Мяжевичей, пять Белинскихъ и пять Сеньковскихъ". Но вскоре Погодинъ оправился и имелъ возможность быть на обеде у А. А. Прокоповича-Антонскаго. „Набрались", за­писываетъ Погодинъ въ своемъ Дневниш (подъ 1 февраля 1841 года), „люди пяти поколенгй: Антонскш: восьмидесяти летъ, Жуковскш шестидесяти, Давыдовъ и Масловъ по пяти­десяти, я сорока и Шевыревъ тридцатипяти. Разговоръ объ имени Москвитянина и другихъ граматическихъ вопросахъ, объ языке, о толкованш св. Августина на вопросъ Пилатовъ, что есть истина, о терминахъ философическихъ". Въ февральской книжке Москвитянина Погодинъ имелъ неосторожность описать обедъ, данный Чертковымъ. Свазавъ о томъ, что въ честь Жуковскаго „обедамъ и вечерамъ нЬтъ конца", Погодинъ между прочимъ писалъ: „Разговоръ зашелъ за столомъ о привидешяхъ, духахъ и явлешяхъ, и очень 2*