Владимир Мономах

блестели, жесты стали резкими и нервными. Владимир уг­рюмо слушал отца. Судьба снова круто возносила его, двад­цатитрехлетнего князя, вверх. Черниговский князь! И это при живом еще Изяславе, его сыновьях Ярополке и Святополке, при Святославичах, считавших Чернигов своей родовой от­чиной. Занять черниговский стол — значило нарушить всю лествицу, вызвать споры и междоусобицы, а ждать... ждать можно до скончания века. И прав, наверное, был отец, когда сразу же потеснил Святославичей. Первым из них не выдержал молодой Роман, бежал из Чернигова в Тмутаракань вместе с дружиной, близкими Святославу людьми. Там, на южной русской окраине, мечтал он собрать войско таких же, как он, удальцов и отнять обратно стол отца своего. С пути он послал гонцов на Волынь к Олегу и в Новгород к Глебу, прося их о помощи, молил не верить Всеволоду и Мономаху. Но настоящая беда для киевского князя пришла не с юга, а с севера. Едва Всеслав Полоцкий вернулся домой с похорон вели­кого князя, как тут же нанес удар по новгородским землям; и теперь слезно просил великого князя Всеволода Глеб Святославич о помощи. Записал в своем «Поучении» позднее Владимир Мономах об этих днях: «И Святослав умер, и я опять пошел в Смоленск, а из Смоленска той же зимой в Новгород; весной — Глебу в помощь». На этот раз Владимир двинулся на север не как подруч­ный других князей, а во главе войска. Ему впервые пред­стояло воевать против такого опасного соперника, каким был князь Всеслав — быстрый, решительный, беспощадный. С Мономахом шла смоленская дружина, полк и Всеволодова дружина из Киева. Всеслав в эти дни разорял новгородские пограничные с полоцкой землей пределы, а Мономах шел напрямую в Новгород. Для него важнее было сразу же обезопасить от полочан этот старинный и богатый город. Глеб встретил его приветливо. Сейчас ему было не до родовых споров с Мономахом: того и гляди его могли выбить с новгородского стола. Отца нет, братья обретаются неизве­стно где — без столов и доходов, приходится идти на поклон к мл...