Наш букварь

— 39 — Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул. «Я буду тебе табак тереть, —продолжал он.— А ежели думаешь, должности мне нету, то п попрошусь к приказчику сапоги чистить или заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапог нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам. Приезжай, милый дедушка, возьми меня отсюда. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хо­чется, а скука такая, что и сказать нельзя, все плачу. Хозяин ударил меня по голове колод­кой, так что я упал и насилу очухался. Пропа­щая моя жизнь, хуже собаки всякой... Кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков. Милый дедушка, приезжай». Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копенку... Подумав немного, он обмакнул перо и написал адрес: Н а деревню дедушке. Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Ыакарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в ру­бахе, выбежал на улицу, добежал до первого почтового ящика и сунул письмо в щель...