Каторга и ссылка

И З Ж И З Н И В. В. К У Й Б Ы Ш Е В А 31 ного живого места. Воровство, подлоги, кумовство, все это было им использовано и использовано необыкновенно ярко и полно. «Отвлекаясь, я должен сказать, что я в своей жизни не встречал такого большого оратора, как товарищ Шанцер. Недаром товарищ Шанцер был прозван Маратом. Это была его постоянная политиче­ская кличка. «Трудно представить себе, какое впечатление произвела эта бле­стящая речь «портного Абрамовича» на суд и прокуратуру. Даже мы, знавшие Шанцера уже в течение пяти месяцев по совместному т ю ­ремному заключению, слушали его, раскрыв рот, так как тюремная обстановка, естественно, не давала повода для проявления его столь большого, столь исключительного ораторского таланта. «Дальше начинается перекличка по алфавиту остальных обвиняе­мых. Все мы отказываемся от права воспользоваться последним сло­вом. Д о х о д и т очередь до Попова. Он берет слово и не столь талант­ливо, не столь горячо, но с поразительной логикой, более детально доказывает те положения, которые только-что привел в своей речи Шанцер-Марат. «Суд удаляется на совещание. Мы сидим в специально отведен­ной для нас комнате и не можем притти в себя от недоумения. Лично я не помню, что больше нас поразило — необыкновенное ли поведе­ние суда или совершенно необыкновенная речь «портного Абрамо­вича». «В то обстоятельство, что Абрамович — товарищ из центра и что он — Шанцер-Марат, нас было посвящено только пять или семь человек. Все остальные не сомневались, что это действительно порт­ной Абрамович. «Суд совещался 2—3 часа. Мы переговаривались между собой, не­доуменно задавая друг другу вопросы. Вдруг входит прокурор и на­правляется прямо к товарищу Абрамовичу. «— Господин Абрамович, вы — портной ? «— Да, портной. «— Слушайте, я ничего не могу понять. У меня уже 20-летняя су­дебная практика, и я уверяю вас, что ни разу в зале суда не была произнесена такая речь, какую произнесли в ы : чем это объяснить? «— Вы знаете, господин прокурор, я портной. Наше ...