Время жить и время созерцать...

Попробуем проследить на примере концепта времени эти сложные, поистине революционные изменения. М о ж н о отметить, что в христианских культурно-цивилизацион-ных системах почти на протяжении всей их истории сосуществуют и сложно сопрягаются несколько моделей (картин) мира, совме­щ а в ш и х соответственно специфичные категориальные хронотопы и концепты времени. На это внимание обратили, прежде всего, иссле­дователи культурно-антропологической и исторической школы Анна­лов. Так, Ж . Л е Гофф, выделяя в центре средневековой картины мира как доминирующее «время клириков», писал о наличии в культуре той эпохи «многих конкретных времен, в сети которых ж и л и люди средневекового х р и с т и а н с т в а »1. Этот ж е феномен з а ф и к с и р о в а л и А. Я. Гуревич, поставив несколько интересных для нас вопросов: «Можно ли говорить о единых категориях пространства и времени применительно ко всему средневековью и ко всем странам Европы того периода? Нет, конечно. Не было ли различий в восприятии этих категорий разными слоями и классами общества д а ж е в одной стране и в одно и то ж е время? Безусловно»2. К сожалению, А. Я. Гуревич, описывая этот феномен плюрализма средневекового хронотопа, ушел в сторону выявления степени «общности в переживании про¬странства и времени у людей средневековой эпохи», а вопрос о субъек­тах творчества хронотопных «моделей мира» фактически свел к марк­систской схеме детерминации сознания классовым и сословным поло¬жением индивидов. Однако здесь все обстояло несколько сложнее. Восточная греко-римская, православная империя (Византия) непо¬средственно наследовала эту мозаичную этносоциальную и субкуль¬турную сложность греко-римской цивилизации, выстраивая свой соб­ственный, христианский культурный космос, совершая своеобраз¬ный культурный переворот и перекодируя все смыслы предшествую¬щих систем. Христианизирующийся европейский Запад воспринимал эллинистическую культуру более опосредованно, через позднерим-ские, арабо-мусульманские и виз...