Русская летопись

— 21 — Въ одиннадцатомъ часу ночи, когда Государь, удостоивши милостивой беседы офицеровъ, у-Ьхалъ изъ Дворца, Великш Князь Николай Николаевичу провожавши Государя, вернулся и пере-далъ командиру: «Государь Императоръ хочетъ показать полку его шефа, Нас­ледника Цесаревича. Такъ какъ погода ненадежна, Его Величество приказалъ смотръ произвести въ пьшемъ строю, въ гарниэонномъ манеже». Парада въ иЬшемъ строю мы не репетировали, во всякомъ слу­ч а е , готовясь къ конному строю, мы потеряли «ногу». Заведующий хозяйствомъ изъ экономш, чтобы не мять, подделъ подъ шинели старые голубые мундиры и шаровары второго срока... И вотъ съ последнимъ поездомъ сотенные каптенармусы и по 10 человекъ отъ каждой сотни помчались въ Петербургу всю ночь грузили мундиры и въ 4 часа утра съ экстреннымъ поездомъ доста­вили въ Царское. Въ 4 часа люди были подняты, накормлены, и мы занялись пригонкой обмундирования для пвшаго парада. Въ семь часовъ утра мы были въ манеже, и въ сумраке эимняго дня репетировали, добиваясь «ноги». Въ одиннадцать часовъ длинной голубою лентой вытянулся полкъ вдоль манежа. Чисто вымытыя, съ завитыми кудрями, лица казаковъ были свежи и румяны. Первое возбуждена скрадывало усталость без-сонной ночи. Наконецъ, распахнулись ворота. Командиръ полка скомандовалъ: «... шай! На карауль!» Дрогнули шашки, вытянулись впередъ, взметнулись малино­вые кожанные темляки, и замерли. Трубачи заиграли полковой маршъ; Государь взялъ на руки Наследника и медленно пошелъ съ нимъ вдоль фронта казаковъ. Я стоялъ во флангЬ своей 3-ей сотни и оттуда эаметилъ, что шашки въ рукахъ казаковъ 1-ой и 2-ой сотенъ качались. Досада сжала сердце: «Неужели устали? Этаюя бабы!... разморились». Государь подошелъ къ флангу моей сотни и поздоровался съ ней. Я пошелъ за Государемъ и смотрелъ въ глаза казакамъ, наблюдая, чтобы у меня то, въ моей «штандартной» вымуштрованной сотне, не было шаташя шашекъ. Нагнулся нашъ серебрянный штандартъ съ чернымъ двугла-вымъ орломъ, и по лицу бородача, старообрядца, к...