Корниловский ударный полк

отъ руки своихъ непрестанно летаетъ надъ ардией. Смерт­ная казнь спасетъ мнопя невинныя жизни цъной гибели измънниковъ, предателей и трусовъ». Подъ этимъ требовашемъ Корнилова подписался ко-миссаръ армш, старый революцишеръ Борись Савинковъ. Позорная смерть предателямъ и дезертирамъ неиз­бежна. Ибо чъмъ защищаться отъ гкхъ, которые сами об-рекаютъ на смерть върныхъ воиновъ, а съ ними обрека-ютъ на гибель и с в о ю родину? Каждый воинъ долженъ быть увъренъ, что рядомъ съ ннмъ, локоть къ локтю, вер­ные товарищи, н что, если ему и суждено пасть, то въ че-стномъ бою, а не отъ руки измъниика. Долженъ быть увъ­ренъ и въ томъ, что его жертва не будетъ напрасна, что требование, предъявляемое Верховной влаютью ко всей ар­мш непреложно настолько, что солдатъ, ие исполнявший своего высшаго долга передъ родиной, не достоинъ назы­ваться ея сыномъ, не достоинъ дышать ея воэдухомъ. Ко­нечно, трусъ всегда можетъ скрыться въ тылу, безнака­занно перебежать къ противнику или сдаться въ плънъ при первой же стычке, но смертная казнь на фронте, где и такъ все дышетъ юмергью, не столько устрашаетъ, сколько знаменуетъ собою непреклонную волю науди къ полной победе надъ врагомъ. Не подчиниться такому ве-л:Ьшк> сможетъ только тотъ, кто отрекся отъ своего отече­ства, или тотъ, кто с в о ю жизнь поставить выше бьгпя го­сударства. И когда большевики предали Российскую на-Ц1ю во имя интернационала, то за ними въ первую голову пошли дезертиры, преступившие законъ отечества. Временное правительство пошло на уступки и удов­летворило требовашя Корнилова. Достаточно было не-, сколькихъ смертныхъ приговоровъ, утвержденныхъ Кор­ниловым^ какъ войска, почувствовавъ твердую власть, стали постепенно приходить въ порядокъ. Ихъ боеспо­собность вернулась, противникъ былъ остановленъ. За все это время Корниловцы не имели ни одного дня отдыха. Отрядъ перебрасывали ио всему фронту въ наи­более угрожаемый места, и только однажды, когда было приказано итти на выручку 47-ой дивнэш, третья рота, подъ вл!ЯК1е...