Помнится...

экстренное комсомольское собрание и стали тре­бовать исключить меня из комсомола, так как я «не достойна носить это высокое звание». Аудитория молчала. Поставили вопрос об ис­ключении на голосование, но желаемого резуль­тата не добились. Голосовали восемь раз. П р и последнем голосовании якобы оказалось на один голос больше за мое исключение, и постановле­нием комсомольского собрания я была исключе­на из комсомола. Особенно обидным было для меня обвинение в том, что я «не распознала лицо кулака», когда меня попросили описать имуще­ство одного из жителей селения Ногир. А дело было так. Я пришла в указанный дом, который состоял из одного большого помещения с земляным по­лом, одним маленьким окном на улицу и нарами, на которых сидели и лежали дети, плачущие от голода. В центре был разведен костер. Мать де­тей лепила чуреки из кукурузной муки и пекла их в золе костра. Стоял такой густой дым, что мои глаза стали слезиться. Я быстро вышла оттуда. Небольшой сарай во дворе, старый, разваливаю­щийся плуг, такие же бороны и другой сельско­хозяйственный инвентарь валялись вокруг. Ко­нечно, я не могла назвать этот дом кулацким, и долго еще стояли у меня перед глазами дети, пла­чущие в ожидании пищи. Выступающие против меня на комсомольском собрании рассказывали, 38