Раскол и секты русской церкви (1003-1897 г.)

томъ вѣкѣ нѣкоторыя школы еще существовали, въ началѣ шестнадцатаго онѣ совершенно исчезли. Священникъ быль столь же бѣденъ и необразованъ, какъ и его крестьянинъ; ибо, за немногими исключеніями, духовенство не могло ни читать, ни писать, какъ жаловался на это новгородскій архіепископъ Геннадій московскому митрополиту Симону (1 4 9 5 — 1511). Если кто хотѣлъ получить духовную долж­ность, то д л я этого было достаточно, когда онъ могъ про­говорить предписанные отрывки писанія, отслужить обѣдню и отпѣть вечерню. „Невѣжество и темнота были сплош ныя“ . Проповѣди вообще не были произносимы; мало-по-малу составилось даже убѣждепіе, что живое произнесеніе пропо­вѣди можетъ обратиться въ „лжеученіе“ . Но при этомъ недо­статкѣ живого проповѣдыванія слова Писаніе знали только по буквѣ, безъ пониманія его внутренняго духа, „букву считали цѣнною, а смыслъ потеряли изъ виду“ .Уже митрополитъ фотій ( 1 4 0 9 — 1 4 3 1 ) '), послѣдній грекъ на митрополичьей каеедрѣ, употреблялъ всѣ „средства, чтобы сохранить законный порядокъ богослуженія въ Церкви“, и ограничить порчу книгъ. Когда однакоже эта „горячка измѣненія“ распространилась повсюду, митро­политъ московскій Ф илиппъ I (1 4 6 7 — 1 4 7 3 ) потребовалъ отъ царя И вана III Васильевича (1 4 6 2 —1505) уничтоженія этого зла. Но только сынъ его В а си лій I V , Смѣлый (1505— 1534), по совѣту митрополита В а р ла а м а (1511 — 1521) назначилъ пересмотръ книгъ и просилъ отцовъ Аѳон­скаго монастыря прислать ему ученаго мужа, который могъ бы сравнить испорченныя славянснія церковныя книги съ греческимъ первоначальнымъ текстомъ. Ибо съ половины пятнадцатаго вѣка въ Россіи исчезло послѣднее знаніе греческаго первотекста и этимъ было открыто широкое поле каждой непроизвольной ошибкѣ и каждому намѣренному искаженію. Такъ въ каждомъ удѣльномъ княжеств...