Наука и религия в современной философии

валъ уже Леонардо да Винчи. Открьптемъ законовъ маятника (при­близительно въ 1604 г.) Галилеи доказать, что явлен!я природы возможно объяснять путемъ уставовдешя связей между ними, не прибегая ни къ какимъ находящимся вн* ихъ спдамъ. Новятпе естественнаго закона было съ этого момента установлено. И поел* того какъ Гассендп связалъ эту науку, опирающуюся только на математику и опытъ, съ аптпчнымъ эпикуровскимъ атомизмомъ, ынопе стали раасматривать ее, какъ н*что несовм*стимое съ хри-спанскимъ сверхъ-натурализмомъ. Вольнодумцы, дерзые фривольные говоруны и серьезные люди пользовались наукой, какъ опорой для натурализма и атеизма. Съ другой стороны релипозяая в*ра, закалившаяся благодаря самимъ своимъ нспыташямъ, проявлялась съ новой силой какъ среди протестанте въ, такъ и среди католиковъ. Во всякомъ случа* она не могла уже бол*е оставаться простою привычкою духа, свя-ванною съ предашями и в*ковымп обычаями. Она стала опять внутренннмъ убеждешемъ, трсбующимъ отъ адептовъ борьбы и стрзданШ. Каково же, передъ внутреннимъ судомъ созная1Я, кяимоотно-шеше науки и реллпн,—этихъ двухъ сплъ, провозглашающигь по видимому прямо противоположные принципы? Декартъ далъ такое р*шеШе этому вопросу, которое въ течете долгаго времени, казалось, удовлетворяло вс*мъ запросамъ новаго сознав1Я. Декартъ устанавливаеть принципъ взаимной независимости ре­липи и науки. Наука нм*етъ свою область: природу, — свой объ­екты овлад*те силами природы,—свои орудгя: математику и опытъ. Релипя разематриваетъ сверхземныя судьбы души и покоится на изв*стныхъ н*ровашяхъ, весьма впрочемъ простыхъ и не им*ю-Щихъ ничего общаго съ утонченностями схоластической теолопп. Наука и релипя не могутъ нп СТЕСНЯТЬ другь друга, ни господ­ствовать одна надъ другой, такъ какъ при своемъ нормальномъ, правом*рпомъ разнили, on* нигде не сталкиваются между собой. Никогда более не должны вервуться времена, подобныя средннмъ Ижамъ, когда теолопя предписывала философы выводы, которые эта последняя должна обосновать, и принци...