Лев Николаевич Толстой

ми сапогами. Скрутившийся веревкой галстук повязывал длинную белую шею. Грязная рубаха высовывалась из ру­кавов над худыми руками. Но несмотря на чрезвычайную худобу тела, лицо его было нежно, бело, и даже свежий ру­мянец играл на щеках, над черной редкой бородой и бакен¬бардами. Нечесаные волосы, закинутые кверху, открывали невысокий и чрезвычайно чистый лоб. Темные усталые глаза смотрели вперед мягко, искательно и вместе важно. Выражение их пленительно сливалось с выражением све­жих, изогнутых в углах губ, видневшихся из-за редких усов. Пройдя несколько шагов, он приостановился, повер­нулся к молодому человеку и улыбнулся. Он улыбнулся как будто с трудом; но когда улыбка озарила его лицо, молодой человек, — сам не зная чему, — улыбнулся тоже. — Кто это такой? — спросил он шопотом у служанки, когда странная фигура прошла в комнату, из которой слы¬шались танцы. — Помешанный музыкант из театра, — отвечала слу¬жанка, — он иногда приходит к хозяйке. — Куда ты ушел, Делесов? — кричали в это время из залы. Молодой человек, которого звали Делесовым, вернул¬ся в залу. Музыкант стоял у двери и, глядя на танцующих, улыб¬кой, взглядом и притоптыванием ног выказывал удоволь¬ствие, доставляемое ему этим зрелищем. — Что же, идите и вы танцевать, — сказал ему один из гостей. Музыкант поклонился и вопросительно взглянул на хозяйку. — Идите, идите, — что ж, когда вас господа приглаша¬ют, — вмешалась хозяйка. Худые, слабые члены музыканта вдруг пришли в уси¬ленное движение, и он, подмигивая, улыбаясь и подерги¬ваясь, тяжело, неловко пошел прыгать по зале. В середине кадриля веселый офицер, танцевавший очень красиво и одушевленно, нечаянно толкнул спиной музыканта. Сла¬бые, усталые ноги не удержали равновесия, и музыкант, сделав несколько подкашивающихся шагов в сторону, со всего росту упал на пол. Несмотря на резкий, сухой звук, произведенный падением, почти все засмеялись в первую минуту. 201