Властелин «чужого»: текстология и проблемы поэтики Д.С. Мережковского

231нЕ к о т о р ы Е и т о г иПодлинный восторг и настоящий интерес вызывали у него книги.В III части «О причинах упадка…», характеризуя метод «субъективного» критика, он писал:«Книги – живые люди. Он их любит и ненавидит, ими живет и от них умирает, ими наслаждается и стра-дает»,а их истолкование, новое прочтение декларирует как твор-ческий принцип:«Поэт-критик отражает не красоту реальных предме-тов, а красоту поэтических образов, отразивших эти пред-меты. Это – поэзия поэзии, быть может, бледная, при-зрачная, бескровная, но зато неизвестная еще ни одному из прежних веков, новая, плоть от плоти наша – поэзия мысли, порождение XIX века с его безграничной свободой духа и неутолимою скорбью познания»1.Таким образом, уже в самом начале творческого пути он видел свою задачу не в том, чтобы показать «красоту реальных предметов» или, говоря словами М. Бахтина, преодолеть познавательно-этическое сопротивление жиз-ни, а в том, чтобы отразить «красоту поэтических образов, отразивших эти предметы». Это следует учитывать при осмыслении творчества Д. Мережковского и судить об особенностях его поэтики, как говорил когда-то Пушкин, «по законам, им самим над собой признанным». Хотя Б. Томашевский призывал не требовать от текстологии от-ветов на «проклятые» вопросы, нам думается, она способна проложить неожиданные пути для ответа на них.Один из таких вопросов – о тотальной «литератур-ности» творчества писателя. Видимо, речь должна идти о литературности одновременно как о причине и как о фор-ме. В первом случае – это отражение отражения, «поэзия поэзии», которая связана с символистской концепцией. 1 Мережковский Д.С. Вечные спутники. Портреты из всемирной литературы. С. 444.