Сказки Филиппа Павловича Господарева

Но часто н з о б р а ж е а в е острых с о ц и а л ь н ы х конфликтов беспощадно истреблялось правитель с твои ной цензурой, а иногда устранялось св­ивай собирателями и составителями сборников сказок. П р и ч и н о й этого зачастую являлось а то, что сами с к а з о ч в и к и , опасались, и не без осно­в н а я , преследоваввя властей. И предисловии к «Белорусскому с б о р -пвку» 1 Романов оставил нам ц е н н о е свидетельство. Он писал: «Были случаи, что х а з а в н и к и стеснялась (вернее опасались — Н. И.) говорить сказка, в которых действующими лицами являлись ц а р и . Причиною втому, как я узнал, было т о , что где-то у р я д н и к составил из-за такой с к а з к а полицейский акт, хотя и в п р и ч и н и в ш и й к а з а н н а в у ничего неприятного, но тем не м е в е в заставивший исех р а с с к а з ч и ­ков быть настороже. Равным образом приходилось замечать боль­шую осторожность и в сообщении обрядов. Оказалось, что в о н и не азбеглн надзора со стороны у р я д н и к о в , частью по собственной нввцнативе сих последних, частью по настояниям других». Но идеализация образа ц а р я в волшебных сказках не и с ч е р п ы ­вается только в ы ш е у к а з а н н ы м и п р и ч и н а м и . Она х о р е н н т с я также п стилевых приемах художников слова, в специфике дапного вида сказов, в которых в а первый план выдвигается ф а н т а с т и к а . А раз так, —в сказках наблюдаются волшебные, н е в е р о я т н ы е , далекие от икра, в котором живет с а н с к а з о ч н и к , явления — чудесные пред-кета, чудесные задача, чудесные помощники, наконец, чудесные терок из ивой, зачастую плохо з н а к о м о й с к а з о ч н и к у или вовсе не­м н о г о й среды; как-то: цари, ц а р е о в ч и в т. д. В сказке все должно Оыть «сказочно». Но «сам характер «чудесных» подробностей,— говорит п р о ф . Б. М. Соколов, — измеряется порой очень с к р о м н ы м часштабом деревенской околицы; крестьянин переносит в этот мир свои, порой очень скромные и н а и в ...