Рассказы

Присѣвъ на корточки передъ костромъ, надъ кото-рымъ впсѣлъ закипавшій котелокъ, сбрасывая пѣну въ огонь, Василііі задумался. Все, что разсказалъ ему сынъ, не особенно сильно тронуло его, но породило въ немъ непріятное чувство къ женѣ и Якову. Сколько онъ пмъ за пять лѣтъ деиегъ переслалъ, а они все-таки не справились съ хозяйствомъ. Если-бы не Мальва, онъ сказалъ бы Якову кое-что. Самовольно, безъ отцова раз-рѣшенія изъ деревни ушелъ—хватило ума на это — а съ хозяйствомъ справиться не могъ. И это хозяйство, о которомъ Василій, живя до сегодняшняго дня жизнью пріятной и легкой, вспоминалъ очень рѣдко, теперь вдругъ напомнило ему о себѣ, какъ о бездонной ямѣ, куда онъ пять лѣтъ бросалъ свои деньги, какъ о чемъ-то лишнемъ въ его жизни, ненужномъ ему. Онъ вздох-нулъ, мѣшая ложкой уху въ котлѣ. Въ блескѣ солнца маленькій желтоватый огонь костра былъ такой жалкій, блѣдный. Голубыя и прозрачныя струйки дыма тянулись отъ костра къ морю, навстрѣчу брызгамъ волнъ. Василій слѣдилъ за ними и думалъ о сынѣ, о Мальвѣ и о томъ, что, съ появленіемъ Якова, ему хуже будетъ жить, не такъ свободно, какъ теперь... Навѣрное, Яковъ уже догадался, кто эта Мальва... А она сидѣла въ шалашѣ, смущая парня своимй задорными и вызывающими глазами, въ которыхъ, не исчезая, играла улыбка. — Чай, поди-ка, невѣсту въ деревнѣ-то оставилъ?— вдругъ сказала она, заглядывая въ лицо Якова. — Можетъ и оставилъ,—неохотно отвѣтилъ тотъ — Красивая, что ли?—небрежно спросила она. Яковъ промолчалъ. — Что молчишь?., лучше меня, али нѣтъ? Онъ посмотрѣлъ ей въ лицо, не желая этого. Щеки у нея были смуглыя, полныя, губы сочныя, и теперь, полураскрытая задорной улыбкой, онѣ вздрагивали. Ро­зовая ситцевая кофта какъ-то особенно ловко сидѣла