Образцы новой русской словесности. Пушкинский период (до Гоголя включительно). Отдел III

— 23 — Для в а ш е й глупости и злобы ИМЕЛИ в ы до сей поры Б и ч и , темницы, топоры; Довольно с ъ в а с ъ , р а б о в ъ безумныхъ! Во градахъ в а ш и х ъ с ъ улицъ шумныхъ С м е т а ю т ъ соръ—полезный трудъ!— Н о , п о з а б ы в ъ свое служенье, Алтарь п жертвоприношенье, Ж р е ц ы ль у в а с ъ метлу берутъ? Н е для житейскаго волненья, Н е для к о р ы с т и , не для б п т в ъ , Мы рождены для вдохновенья, Для звуковъ сладкпхъ и молитвъ. К а в к а з ъ . К а в к а з ъ подо иною. Одинъ в ъ в ы ш и н * Стою надъ снътани у края стремнины: О р е л ъ , с ъ отдаленной поднявшись в е р ш и н ы , П а р и т ъ неподвижно со мной наровн*. О т с е л * я вижу потововъ рожденье И первое гроэныхъ обваловъ движенье Зд*сь тучи смиренно идутъ подо мной; Сквозь нихъ н и з в е р г а я с ь шумятъ водопады, Подъ ними у т е с о в ъ н а п я громады; Т а м ъ , ниже, мохъ тошдй, кустарнивъ сухой; А т а м ъ уже р о щ и , зеленый с*ни, Где п т и ц ы щ е б е ч у т ъ , где скачутъ олени. А т а м ъ ужъ и люди гнездятся в ъ г о р а х ъ , И полэаютъ овцы по з л а ч н ы н ъ стремнинам ъ . И п а с т ы р ь нисходить к ъ веселымъ долинаыъ. Где мчится А р а г в а в ъ т з н и с т ы х ъ б р е г а х ъ , И нпшдй на*здникъ т а и т с я в ъ ущельи, Гд* Т е р е к ъ и г р а е т ъ в ъ свир*помъ веселъи: