Великий азербайджанский поэт Низами

34 Жизнь пол, а на голове у него остается Другая калансува из зердхани1 или иной материи, красивой на вид.!,' Это описание совершенно ясно говорит о том, что ахи составляли своеобразную трудовую коммуну с общим столом- Но самое важное то, что помимо улуч­шения своего собственного материального положения, они ставили себе гораздо более широкие задачи—по­могать всем нуждающимся в помощи и с оружием в ру­ках отстаивать права трудящихся против злоупотребляв­ших властью правителей. Другими словами, эта органи­зация имеет весьма мало общего с остальными дерви-шескими орденами, которые, хотя и создавали обще­жития и заботились и о чужестранцах, но, по боль­шей части, против носителей власти не выступали и, в лучшем случае, ограничивались пассивным сопро­тивлением. Что ахи XII в. в этом отношении держались таких же взглядов, можно убедиться по собственным сло­вам Низами. Во вступительной части к „Лейли и Мед-жнун" имеется известное „Саки-намэ", содержащее в себе взгляды поэта на жизнь и излагающее его от­ношение к современникам. Среди ряда поучений о необходимости смирения, о необходимости отказа от •службы носителям власти, уважения к чужим правам и самоотверженного служения всем нуждающимся в помощи, есть один особенно интересный отрывок о вреде самоуничижения. Долго ли быть застывшим, как лед, Быть как дохлая мышь в воде? Откажись от мягкости, подобной розе, Отложи двуличие фиалки, Бывают случаи, когда нужен шип, Когда в дело нужно пустить безумие. Примирение со всяким насилием, по словам поэта, признак слабости—нельзя подчиняться первому попав­шемуся негодяю: Зачем ты подставляешь шею под всякую затрещину, 1 Зердхани—тонкая шелковая материл.