Теория судебных доказательств в советском праве

павших впросак. М е ж д у том дело здесь идет не о б объективном мериле, не о научной объективности, а лишь о том, чтобы окончательно разделаться с буржуазно-демократическими «пред­рассудками», мешающими капиталистическим кликам в нынеш­них условиях попользовать суд так, как это ш выгодно, и устрашить опасность использования трудящимися классами су­дейского вольнодумства. Трудящиеся классы, наоборот, прямо заинтересованы в укреплении свободы судейского убеждения и в разоблачении лженаучиостн буржуазных доказательственных или иных процессуальных теорий. На данном примере, заметим попутно, можно легко убедиться в том, что процессуальные тео­рии, как и вообще все теории, не могут оставаться и не оста­ются вне политики, пне классовой борьбы. Уголовный процесс, как и уголо!Шо-ирпц{чтуальИ'ое право, вырастает ил самой гущи классовой борьбы, органически снизан с ней и п высшей сте­пей» резко отражает все особенности классовых отношений той или иной исторической эпохи. Пи суд, ни уголовный процесс не стоят, никогда не стояли и не могут стоять пне политики. Это означает неизбежность подчинения всего содержаний и форм судебной деятельности определенным классовым политическим целям » стремлениям. От депогвшн этого правила не свободна ни одна система докааател1«ста, всегда пропитанная духом и логикой классовой борьбы, логикой защиты интересов господ­ствующего в данную историческую эпоху класса. Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» с исчерпывающей полнотой показали связь правовых форм с формами собствен­ности. «Частное право, — читаем мы в «Немецкой идеологии», — развивается параллельно с частной собственностью из процесса разложения естественно развившейся коллективности». В результате происходящих в обществе экономических изме­нений меняются не только формы права, но создаются а разви­ваются целые новые отрасли права. «Первый ж е город, кото­рый в средние века вел обширную морскую торговлю, Амальфи, выработал и морское п р а в о »1. Развитие торговли и промышлен­ности...