Императрица Екатерина II. 1796-1896

— 30 — шнмъ в с е закоулки Парижа по однемъ только кннгамъ. ВысокШ п р и м е р ь Императрицы увле-калъ даже вельможъ, вполне равнодушныхъ к ъ печатному листу, и ставилъ и х ъ нередко в ъ коми­ческое положеше: какъ-то к ъ книгопродавцу об­ратился знатный барипъ и з а к а з а л ъ ему ц е л у ю библиотеку. „Но и з ъ какихъ я:е книгъ?"—справился книгопродавецъ.—„Mais vous savez cela mieux que moi; c'est voire affaire. Des gros livres en bas, des pet-its en liaut, tout a fait comme ils sont chez rimperatrice!" Прнтомъ, кроме такихъ „ходячихъ анекдотовъ", вызывавшихъ колюя н а с м е ш к и в ъ к а б и н е т е Императрицы или в ъ гостиной „Малаго Эрми­тажа", г д е собиралось истинно просвещенное об­щество, попадались типы и прямо противополож­н а я характера, близше к ъ г - ж е Простаковой или к ъ г-лгБ Ханжихиной. Вотъ к а к ъ изобрал^аетъ эту последнюю ея слулсанка в ъ пьесе самой Екате­рины, О бремя!—„Она встаетъ по утру в ъ б ч., и, следуя похвальному древнему обычаю, сходитъ съ постели на босу ногу; сошедъ, оправляетъ пе-редъ образами лампаду; потомъ прочитаетъ ут-реншя молитвы и акафистъ, потомъ чешетъ свою кошку и поетъ стихъ: „блаженъ, кто и скоты ми-луетъ!" а при семь п е н ш и насъ также миловать изволить: иную пощечиной, иную тростью, а иную бранью и прокляпемъ. Потомъ начинается заут­реня, во время которой то бранить дворецкаго, то шепчетъ молитвы, то посылаетъ провинившихся накануне людей пороть батожьемъ".... Вопроса объ истязанш крепостныхъ помещи­ками Екатерина касается и в ъ своемъ Накаж.