Судебные ораторы в Древнем мире

— 27 — писать удивительную пропорціональность аттическихърѣчей, ихъ мощь и силу въ сосдиненіи съ изяществомъ. Эта ужасная капля во­ды, тяготѣвшая постоянно надъ произносившимъ рѣчь, удивитель­но охлаждала всякіе порывы къ словоизліянію Она принуждала его сдеря;ивать себя и требовала такой подготовки въ смыслѣ времени и труда, которая позволяла бы оратору быть крат-кимъ на судѣ. Никогда Лизій не согласился-бы говорить въ пѣсколькихъ засѣданіяхъ, какъ это принято иногда въ Англіи. Такой пріемъ показался бы ему варварскпмъ и обиднымъ для судей, которыхъ какъ-будто считаютъ такими тупыми и не­понятливыми, что имъ надо пережевывать одно и тоже въ двадцати различныхъ видахъ. Въ суммѣ всего сказаннаго, Лизій по справедливости считался образцомъ аттицизма, и шумъ его славы тревожилъ слухъ Цицерона. Стоики Брутъ п Калвій объявляли себя от­крыто его учениками. Философъ Фаворинусъ утверждалъ дая;е, что, иеремѣнивъ какое нибудь одно слово у Платона, мояшо было повредить только красотѣ рѣчи, а сдѣлавъ тоже у Лизія, нельзя было-бы не исказить мысль; и Цецилій въ избыткѣ энтузіазма предпочитал! Лизія Платону. Однако Лизій не былъ чуждъ недостатковъ. Въ его переходахъ часто замѣтна полная небреяшость. Кромѣ того его сухость доходить порой до истощенія; онъ слишкомъ далекъ отъ всего того, что не составляешь необходимости, а потому упускаешь многое, что могло бы принесть пользу. Можно пожалѣть, что въ этомъ призрачномъ тѣлѣ не текла болѣе горячая кровь. Изокрашь также принадлеяштъ къ категоріи логогра-фовъ. по крайней мѣрѣ, благодаря нѣкоторымъ изъ его про-пзведеній. Правда, въ одной изъ своихъ рѣчей онъ съ негодова-