Собрание романов, повестей и рассказов

— 31 — — Очень рада, Иванъ Кузьмичъ,—заговорила она не­сколько оживленнее,—что вы пожаловали... Вы могли бы меня поддержать. Она повела своими тонкими губами, еще не поблеклыми, и высвободила одну руку изъ муфты. Сыпъ ея сдЬлалъ быстрый жестъ плечами, не ускольз-нувппй отъ Кострицына. „Принципалу не очень npiflTHO будетъ мое участ1е въ разговоре1 4, — подумаль онъ, но не съежился. Своихъ мыслей и вкусовъ онъ по привыкъ подгонять къ хозяй­скому аршину. — Въ чемъ дело?—снросилъ онъ тономъ равнаго. — Вы ведь видали у меня Суревичъ, Ольгу Степа­новну? — Учительницу городской школы? — Именно. — Какъ же, какъ же! Хорошо помню ее. — Вотъ изъ-за нея мы и воюемъ теперь съ Захаромъ Лукьяновичемъ,—сказала Раиса Гордеевна съ двойствен­ной и грустной усмешкой. — Онъ вЬдь попечитель этой школы, и ни больше, ни меньше, какъ выдаешь ее темъ, кому она не понравилась. Ее гонять! Кострицынъ взглянулъ въ сторону Кумачева. Захаръ Лувьяновичъ уже яснее ножалъ плечами и еще шире разставилъ ноги, грея спину замирающимъ огпемъ камина. Этимъ жестомъ онъ какъ бы хотЪлъ дать понять ма­тери, что не совсемъ тактично — вводить въ ихъ объ-яснеше и делать судьей его поступковъ все-таки же подчиненнаго ему человека. Такъ понялъ Кострицынъ и согласился, про себя, что на месте Кумачева и онъ бы не былъ очень доволенъ. — Девушка — удивительная!—заговорила опять Раиса Гордеевна и значительнымъ жестомъ правой руки под­черкнула свой отзывъ. — Едва ли не самая достойная. Кончила па педагогическихъ курсахъ въ Петербурге. Въ какихъ-нибудь два учебныхъ года успела сделать школу образцовой... — Все это прекрасно, маменька, — перебилъ Кумачевъ и отошелъ отъ камина.—Кроме формальной стор пы уче-шя, есть еще соображешя нравственнаго свойства... — Ужъ этого я тебе не позволю говорить! — остано-