О браке и безбрачии

ниспровергъ-бы всѣ возраженія противъ него. Какъ-же не поддерживать этой иллюзіи? Между тѣмъ, дорожи Л. Н. Толстой болѣе всего истиною ради ней самой, онъ давно а) или попытался бы отвѣтить на болѣе серьезныя изъ сдѣ­ланныхъ ему возраженій въ духовной и свѣтской литера­турѣ, б) или печатно отказался-бы по крайней мѣрѣ отъ нѣ­которыхъ изъ своихъ, до очевидности намѣренно-ложныхъ, рѣчей о христіанствѣ и ученіи Спасителя и отъ значитель­ной .доли другихъ своихъ фикцій. Если я ошибаюсь, трак­туя гр. Толстаго, на основаніи доселѣшняго образа его дѣйствій, скорѣе своеобразнымъ дипломатомъ, чѣмъ истино­любивымъ человѣкомъ, то хоть въ настоящемъ случаѣ пусть онъ или основательно опровергнетъ сказанное мною противъ него въ этомъ сочиненіи, или печатно откажется отъ своихъ взглядовъ на половую любовь, на бравъ, на безбрачіе. Въ томъ и другомъ разѣ съ радостью возьму назадъ свои слова о Львѣ Николаевичѣ, какъ о такомъ дипломатѣ, для кото­раго сама по себѣ истина— дѣло побочное, мало значащее. Теперь же здравый ст елъ и совѣсть не позволяютъ думать о нёмъ иначе, чѣмъ думаю.ЙО-е Февраля 1801 года.25