Очерки и рассказы

у дьячка. ДЬло было зимой, къ вечеру. Сидятъ за столомъ. Вдругъ кто-то стукъ-стукъ въ оконце. Выглянулъдьячокъ: стоить за окномъ Иванъ Семеновъ, сосЬдъ-старичокъ, н на ночлегъ просится. „Да что ты, чай, тебе до дому всего съ версту?"—„Съ версту, молъ, съ версту, да, мимо Со­ловьихи идти. Какъ бы опять къ пролуби не свели". Оказалось, что между этимъ старичкомъ и соловьихин-цами установились совершенно своеобразныя отношешя. Какъ только старикъ разживется деньгами, такъ непре­менно напьется на селе, а какъ напьется, такъ и нач-иетъ хвастать: имею у себя „катеньку* въ кармане. Пойдетъ после этого домой, его соловьихинцы и перей-мутъ на реке, да прямо къ проруби. — Х о т ь въ пролубь? Ну, разумеется, не хочетъ. Они и не неволягь,—от­дай только имъ „катеньку"- Онъ отдаетъ, делать нечего. Они опять: — Хошь въ пролубь? — Не желаю, братцы. — Такъ никому, гляди, не бай. Не скажешь, что ли? — Не скажу! — Заклянись! — Чтобъ мне, говорить, на симъ месте провалиться, коли скажу единой душе. И не говорить. Сколько разъ этакъ его ловили,—на­доело ему, пересталъ вечеромъ мимо Соловьихи ходить, особливо когда выпивши, а не сказалъ никому. „Водили, говорить, къ пролуби соловьихинцы", а кто именно—ни за что не скажетъ.