Сутта-Нипата

XXVIII близкаго широкаго и серьѳзнаго пересмотра. Европейская культу­ра—культура научныхъ знаній, видимое улучшеніе соціальныхъ отношеній, но только не культура души. Ея тѳнденпДя—внѣшнимъ образомъ, почти насильно внѣдрить въ жизнь то благое, что при душевной культурѣ развивается естественным^ жизненнымъ об­разомъ, и разъ явившись, никогда уже не изсякнѳтъ, ибо ко­ренится въ единственно дѣйствительной и несокрушимой почвѣ благой жизни человѣка—въ его душѣ. Мы забыли роковымъ об­разомъ, что только то прекрасное, чѣмъѵ сердце уже бьется въ каждомъ своемъ біеніи, что стало навсегда неотъемлемымъ отъ мысли, вносится въ жизнь, какъ живая дышащая красота; между тѣмъ какъ насажденное извнѣ прививается только долгимъ, дол­гимъ временемъ, и привившись нерѣдко перерождается, принимаешь болѣе грубыя формы, далекія отъ идеала, о которомъ мечталось. Оттого то и происходить странное противорѣчіе, — такъ много прекраснаго въ нашихъ идеяхъ и такъ мало въ жизни, что неглу­боко, не душевно, не искрепно наше просвѣщеніе, что великія мысли прошли только чрѳзъ напіе сознаніе, окрѣпли въ памяти, но не созрѣвали въ матѳринскихъ нѣдрахъ души нашей, не со­греты ея живою, теплою любовью. Мы не вынашивали великія идеи любовно и заботливо, не вдохнули въ нихъ жизни своей души,—и вотъ, даже величайшіе, казалось бы, животворные помы­слы проходятъ отъ насъ въ жизнь безплодные; мертвенные. Обыч­ное среди пасъ грустное ничтожество дѣлъ, которыя бы ярче, благотворнѣе пронесли въ жизнь духъ и суть великихъ идей, также связано съ малой душевностью нашей сознательной жизни... Кто знаетъ, что возможна и должна быть красота духа, раз-вивающаго во мракахъ бѳзсознательной матеріи чудныя сферы сознанія правды, любви, милости,—кто поэтому ждетъ отъ людей благого, тотъ не можетъ не видѣть какое то все болѣе разрешаю­щееся равнодушіе/ оцѣпенѣніе. Среди холода жизни, ея омерт-вѣвшей дремоты такъ рѣдки сердца, горящія пламенной любовью къ истинѣ, рѣдки порывы, чудною близостью соединяющее душу съ великою незе...