По русской и китайской Маньчжурии. От Хабаровска до Нингуты

— 30 — Эти препирательства деликатности и взаимпыхъ уступокъ разрѣшились тѣмъ, что опи оба сѣли разомъ и рядомъ. М ы ихъ угощали шампанскимъ и когда послѣднее запѣннлось въ стаканахъ, Цзюй-дзо-ипъ прежде чѣмъ пить освѣдомился: не изъ молока ли оно приготовлено? Китайцы пе пьютъ молока и не зпаютъ молочнаго хозяйства. Въ это время явились накоиецъ наши подводы, которыя, какъ я сильно подозрѣваю. были умышленно задержаны въ Сан-ча-коу мѣстными началь­никами, которые теперь были нашими гостями. Этотъ визитъ длился не долго. Проводивъ гостей, мы поспѣшно начали грузить подводы и закапчивая сборы торопиться выступле-ніемъ. Послѣ полудня при ясной теплой погодѣ мы выступаемъ изъ Полтавской верхами въ сопровожденіи конвоируемаго казаками обоза. З а станицей переѣзжаемъ небольшой ручей и далѣе направляясь правымъ берегомъ долины Суй-фуна ѣдемъ хорошо накатанной дорогой по ровной и лишь мѣстами покрытой мелкнмъ кустарникомъ мѣстности, общій обзоръ топографіи котораго сдѣланъ уже нами издали съ возвышен­ности нередъ Полтавской. Минуемъ Суйфунскій караулъ и подъѣзжаемъ къ рѣкѣ Ушагоу недалеко отъ впаденія ея въ Суйфунъ. Мы па границѣ Россіи и Китая. Раздѣляющая ихъ рѣка шириною тридцать сажепъ съ низкими обрывистыми берегами—легко переходима въ бродъ. Съ иограничнаго китайскаго караула высылаются для сопровождепія насъ четыре китайскихъ солдата. Два изъ нихъ должны идти съ нами до Нингѵты. а два должны смѣниться па ближайшемъ караулыюмъ посту. З а границей вскорѣ начинаются обработанпыя поля. Вдали показываются груп­пами и въ одиночку разбросанный фанзы, хотя людей еще не встрѣчаемъ. Но вотъ у дороги, среди ирипыленныхъ колосьевъ созрѣвшей иивы, дѣлаетъ слабыя двшкенія фигура человѣка, изуродованная проказою. Покрытое рубцами лицо, обнаженные, какъ у скелета, оскаленные зубы и чернѣющее отверстіе вмѣсто носа—вызываютъ чувство отвращенія и страха, которое борется съ чувствомъ сострадапія подъ впе-