Смертная казнь и террор

— 2 8 — то водятъ на «интересны*» собранія, гдѣ все тавъ ново, тавъ свободно и бе­зумно: не признаютъ ничего,—все отри-цаютъ, вромѣ „Земли и Волн", и сиіѣ Власти грозить силою бомбы!... 'Вавъ не занружиться неразумной и смѣ-лой головѣ 18-ти лѣтней барышни: вѣдь прямо съ институтской скамьи, отъ глас­ной дамы, да въ самое пекло... И вотъ прошло 4 года и Лидія Стурэ, русская дворянка, дочь офицера, стоить уже близь Великокняжеская Дворца воздѣ какого то крестьянина Синегуба и держитъ въ рувѣ данный ей браунингъ... Она свято испол­няешь волю невѣдомаго ей «центральна-го -комитета»: она вѣдь поклялась уме­реть за „Землю и Волю"... Она, господа, простое орудіе: ей безразлично уже въ вого стрѣлять:—въ министра, городового, въ Веливаго Князя или просто навоздухъ, вавъ увазалъ, Синегубъ*... —Она искала „поэзію въ смерти",такъ изволила выразиться одна изъ ея милыхъ подругъ... Я не знаю, господа, можетъ быть и поэтично быть задавленной вереввой па­лача на Лисьемъ Носу: это дѣло вкуса,—но я думаю, что Дидія Стурэ, никого не убив­шая, и подобный ей, достойна была ис-правленія, достойна того, чтобы въ тече-ніе года превратить ее въ яраго члена Союза Русскаго Народа... Но у Лидіи Стурэ, русской дворянки, не было революционной протекціи—за нее не вступилась еврейская пресса, какъ за Спиридонову, звѣрски убившую Луженовсваго, какъ за Ильинсваго—убій-цу графа Игнатьева иди Гершуни, чи­тающая нывѣ левціи за границей... Ру-воводвтелямъ террора была уже неинте­ресна болѣе Лндія Стурэ, какъ рево-люціонный матеріалъ: она не умѣла хорошо говорить, была слишкомъ пыл­кая и еще болѣе довѣрчивая, и, -чего добрая, могла, по неразумію, навредить впослѣдствіи дѣлу революцін. И вотъ ее надо было скорѣе использо­вать: авось она убьетъ Министра Юс-тиціи или Веливаго Князя,—а если и не сумѣегь убить, то все же пріятно во всеуслышанье заявить, что вотъ дѳ рус-скія дворянки, офицерсвія дочви и тѣ возмущены «режимомъ» и ненавндятъ Самодержавіе до такой степени, что сре­ди бѣла дня отправляются съ „...