Над снегами

няется ли у них «управление рулями» при виражах, так же как и у нас, и могут ли они сделать переворот через крыло или классическую мертвую петлю. После недолгого сравнения мы все-таки решили, что чайкам далеко до нас. Кроме того птица — существо индивидуальное. Летает она не плохо, но коснись дела—и она даже своего собственного птенца не может куда-нибудь перепювить. Море относительно спокойно, но «Литке» все-таки слегка покачивает. Качки я никогда не испытывал, и меня морр всегда немного беспокоило: буду ли я «того». Пока, кажется, ничего. Паше летное звено также держится бодро. Может быть, большую роль в этом сыграла наша воздушная тре­нировка с туркестанскими и сибирскими «ямамп и бол­товней». Каюта радиста помещается рядом с нашей адмиральской. Через топкую переборку, ни на секунду не замолкая, как задавленная крыса, пищит радиоаппарат: тире... тире... точка... тире... Звук весьма и весьма тошный. Невольно представляю, как на пашу высокую антенну роем салятся поздравления, приветствия, пожелания, сводки о погоде и точные приказания. Наша первая остановка будет в япопском порту Хакодате. Там мы будем грузиться углем п пополним зимовочные1 запасы. Нас всех интересует Хакодате,—ведь это все-таки загранипа, где мы никогда не были и о которой у нас создалось представление довольно-таки смѵтное. Хакодате —это последний культурный центр, а дальше ужо пойдет безлюдие и льды. МЫ ЗА ГРАНИЦЕЙ В Хакодате мы прибыли поздно ночью. Еще далеко не до­ходя до порта, мы долго любовались японским осыпанным огнями берегом. Яркие огопьки мигали, мерцали и словно переливались с одного конца города до другого. По мере того как «Литке» подходил к ним ближе и ближе, они ста­новились ярче и еще красивее. Мы бросили якорь на рейде в полутора-двух милях от порега. Рано утром, чуть ли не с зарею, к нам на моторном катере пожаловали первые гости — таможенный агент и полиция. После довольно быстро выполненных формальностей—осмотра документов и т. д. — мы сейчас же получили разрешение сойти ...