Система русского государственного права в его историко-догматическом развитии, сравнительно с государственным правом Западной Европы

- 22 -двухъ различныхъ типовъ государства. Въ этомъ отно­шение гораздо правильнее классиФикащя Роберта Ф. Моля, проводящаго разграничительную черту между обоими ти­пами. Между монарх1ями СперанскЩ различаетъ три вида: 1) монарх1я безъ преимуществъ въ прав* состояшй (Тур-щя), 2) монарх1я съ преимуществами въ прав* состоя­шй (Австр1я, Дашя) и 3) монарх1я съ совещательными установлешями (Прусс1я). Эта класеиФикащя была недо­статочна даже для своего времени: какое место въ ней принадлежало парламентарной Англш? Въ настоящее же время она предетавляетъ полный анахронизмъ. Сперан-с т й не говоритъ, къ какому виду своихъ монарх1й онъ относитъ Pocciio. По поводу неограниченной власти рус­скаго Самодержца онъ замечаетъ: „пределы власти, Имъ Самимъ поставленные, суть и должны быть для Него священны и непреложны. Всякое право, а следовательно и праЕО самодержавное, потолику есть право, поколику оно основано на правде" (§ 101). Кратко изложенный Сперанскимь въ его руководстве начала русскаго государственнаго права пополняются дру­гими двумя его работами: „О государственныхъ установ-лешяхъ* и „О состояшяхъ". Обе помещены въ Архив* Калачева—въ I I I и I V кн. за 1859 г.; обе содержатъ въ себе интересный исторически сведешя. Сочинеще Проскурякова—простой и не всегда уме­лый конспектъ Свода, показываюнцй до какого упадка могла дойти обработка догмы русскаго госуд. права, при неблагопр1ятныхъ услов1яхъ второй четверти текущаго столет1я. Царствование Александра I I было более благопр1ятно для разработки догмы русскаго государственнаго права. Университетамъ уставъ 1863 г. далъ большую свободу преподавашя; широко поставилъ государственное право-раз двину въ его пределы Teopiefi и иностраннымъ госу-