Старина и новизна

27 какъ это сделалось, что перерой весь адресъ-валендарь, а имепн вашего не сыщешь! Неужели вы нигде не числитесь, ни къ чему не прикреплены и проч., и проч ? Да вы, стало-быть, единственное нсключешс, napia въ нашей раз граф про ванной, деиартаментальвой, комитетской, прикомандированной и такъ далее, мундирной Poccin. Это чего-нибудь да стоитьк. На это Максимовичъ отвечал*: „Давно выбывппй изъ Росай-скаго календаря (легко сказать — съ 1841 года!), давно отпетый въ Бгографическомъ Словаргъ профессоров* Мосновскаго Универси­тета (второй томъ его начинается моимъ именемъ), — я все еще тяну мое тягло русскимъ музамъ и въ особенности Мнемозине Шевской, — хотя эта старая ведьма и не принЬчаетъ меня, за-кабалившаго себя ей съ 1837 года, и благопр1ятствуетъ более любимцам* другой юевской ведьмы, слепой Фортуны, любящим* загребать жар* чужими руками, и пожинать то, чего не сеяли, тамъ, где не пахали..." За все свое тридцатидвухлетнее пребывав1е на Михайловой Горе Максимович* только три раза посетил* Москву. Осенью 1849 года па своей тройке гнедых* онъ предпринялъ путешесше съ Михайловой Горы въ Москву. Спндаше съ старыми друзьями и въ особенности пребываше Гоголя въ Москве были главными побуждешями для предпр1ят этого путешесшя. Въ Москве Ма­ксимовичъ, какъ говорится, катался какъ сырь въ масле. Особенно его холили и нежили въ доме Аксаковых*. По свидетельству со­временников*, въ обществе Гоголь держал* себя в* стороне отъ асехъ. Если къ нему подсаживались, опъ пачипалъ дремать, или глядеть въ другую комнату, или просто-за-просто вставалъ и ухо­дил*; по если въ числе приглашениыхъ вместе съ пимъ оказы­вался Максимовичъ, то какимъ-то таинственным* магнитом* тянуло ихъ тотчас* другъ къ другу: они усаживались въ уголъ и говорили нередко между собою целый вечеръ горячо и одушевленно, какъ Гоголь ни разу пе говорил* съ кЬмъ-пибудь изъ великорусов*. Въ мае 1850 года обоихъ друзей потянуло па родину, въ Малороссш, куда они вместе и отправились на долгихъ. Предъ отъездом* изъ Мо...