Религиозные отщепенцы

— 26 — вляетъ работу и идетъ ко мне навстречу. Поздо­ровались. — Мне бы охота тебе два словечка сказать,— говоритъ мужикъ, останавливаясь. — Что такое? — Да насчетъ, значить, энтихъ самыхъ дЬ-ловъ-то... — Какихъ д-Ьловъ? Мужикъ переминается. — Да ты говори толкомъ, въ чемъ дело! Мужикъ вдругъ принимаетъ самый таинствен-йый видъ и, понижая голосъ, чуть не шепотомъ. многозначительно спрашиваетъ меня: — Ты какъ? Отъ новаго царя посланъ, али ишшо отъ стараго? Представьте мое изумлеше!...И вотъявынужденъ уверять этого чудака, что я ник^мъ не посланъ, что я совсЬмъ частный челов^къ, писатель, нигде не служу, пргЬхалъ къ нимъ для того только, чтобъ узнать о новой вере, появившейся въ ихъ волости. Мужикъ внимательно, почти напряженно слу-шаетъ все, что я говорю, слушаетъ и поддакиваетъ: — Такъ... такъ... такъ-съ... А ты самъ отколь — изъ Питенбурха? — Нетъ, я изъ Москвы. — Изъ Москвы... Такъ, такъ... А царь теперь где? — Въ Гатчине. — где - е ? — Въ Гатчине. Это городъ такой есть подъ Петербургомъ — Зачемъ же это онъ туды, батюшка? На жи­тельство, али такъ, на прохладу? — На лето, на даче!... — Гмм... Такъ, такъ, на легкой воздухъ!... По-нимаемъ... А ты вотъ что скажи намъ,—круто по-