Одесский погром и самооборона

31 р у к а , а именно весь видъ ея — поражалъ сразу, х о т я и казалась она снаружи совершенно спокойной. Есть ужасъ двоякій: одинъ бѣгаетъ глазами но сто-ронамъ — это меныпій ужасъ; другой, большій, упи­рается глазами въ одну точку. Спокойный снарулш ужасъ. Дѣвушка, какъ вошла, такъ сразу же и сѣла на первый стулъ, положила руки на коліши и уставилась все въ ту же точку. Ей объяснили цѣль моего прихода. — Да что? мнѣ что? Я могу разсказать, — начала она сразу какъ-то слишкомъ четко и звонко. И во в с е время разсказа тонъ былъ такой, и признаться, меня больше всего уя^ісала это именно какъ-бы не­принужденная четкость и звонкость голоса, ясность и послѣдовательность разсказа. — Да что? мнѣ что? Я могу разсказать все. Это случилось въ пятницу въ 12 часовъ ночи. Мы тогда сѣли чай пить. Самоваръ поставилъ работникъ, рус-скій онъ былъ у насъ. Раньше всѣ три дня они прятались. Въ пятницу послѣ полудня погромъ уже прекращался. Въ пят­ницу ночью сосѣди, русскіе, увѣрили ихъ, что они могутъ идти къ себѣ. Они пошли и сѣли чай пить. I I эти же сосѣди, видно, тихо впустили убійцъ, такъ какъ не слышно было, чтобъ они стучались въ кори-доръ. Вдругъ раздался стукъ въ дверь и шаги не-знакомыхъ людей. Спдѣвшіе за чаемъ попрятались: работникъ отдѣльно, отецъ отдѣльно, мать съ до­черью отдѣльно Убійцы иервымъ дѣломъ открыли мать съ дочерью. Мать ударили тоноромъ по головѣ, дочери порѣзали руку. На ихъ крикъ выбѣжалъ отецъ, и его уложили на мѣстѣ. Мать раненую по­томъ отвезли въ больницу, дочь отдѣлалась легко — почему? непонятно, какъ и вообще много непонят-наго и загадочнаго во всѣхъ этихъ убійствахъ. Мо­жетъ быть, ее спасло то, "что ее почли мертвою, такъ какъ она упала въ обморокъ. Дѣвушка не разска-зала мнѣ всего про убійство и, конечно, я не сталъ ея разспрашивать. Она не разсказала мнѣ, что ея матери отрѣзалп носъ и удлинили въ обѣ стороны губы на вершокъ, а можетъ быть, не то одно было.. Безобразіе всегда поражаетъ стыдомъ. Эти люди, эти невинные, а не ихъ убійцы, будутъ вс...