Суд над цареубийцами

— 28 — «•Инвалидомъ» и человѣкъ, извѣстный ему, Рысакову, подъ назва-ніемъ «Михаила Ивановича» или «Котика», котораго онъ призналъ въ нредъявленномъ ему трупѣ неизвѣстнаго, умершаго въ придвор-номъ госпиталѣ и проживавшаго подъ имёнемъ Ельникова въ д. №59, по Симбирской улицѣ. Террористическій же отдѣлъ состоялъ всего изъ 5'—6 человѣкъ, а именно: изъ него, Рысакова, Желябова и Ми­хаила Ивановича, какого-то йзъ «интеллигентных!»» и, кажется, Ти-моѳея Михайлова., 2) Организація и совершеніе злодѣяиія 1 марта, по словамъ Рысакова, не должны были явиться и въ дѣйствительности не были прямымъ дѣломъ «террористическаго» отдѣла рабочихъ. Исходя отъ исполнительна™ комитета, это преступленіе было лишь предложено «комитетомъ» рабочей боевой дружинѣ, причемъ онъ, Рысаковъ, даже думалъ сначала, что самое посягательство будетъ совершено кѣмъ-либо изъ членовъ «комитета». Рѣчь о цареубійствѣ зашла на собраніяхъ террористическаго отдѣла, происходившихъ сначала въ квартирѣ Рысакова, а затѣмъ въ осо­бой конспиративной квартирѣ (Геси Гельфманъ) но Троицком/ пе­реулку; на этой иослѣдней квартирѣ, недЬли за полторы до 1 марта, Желябовъ «кликнулъ кличъ», или, другими словами, вызвалъ добро-вольцевъ, желаюшдіхъ совершить новое покушеніе на жизнь Госу­даря Императора, рѣшенное «исполнительнымъ комитетомъ»- Послѣ этихъ собраній состоялось еще одно, въ какомъ-то трактирѣ, гдѣ снова обсуждался вопросъ о покушеніи; сначала событіе, о кото-* ромъ Желябовъ говорйлъ съ Рысаковомъ въ видѣ предположения, еще до упомянутыхъ собраній, представлялось отдаленнымъ, но за-тѣмъ Рысаковъ сталъ замѣчать въ Желябовѣ и его товарищахъ лихорадочную поспѣшность, которую Рысаковъ объясняетъ тѣмъ, что составъ и силы партіи былп разстроены только что постигщими ее арестами. На категорическое предложеиіе Желябова совершить покушеніе, Рысаковъ согласился приблизительно за недѣлю до 1 марта, послѣ чего вступилъ въ непосредственный сноіпенія съ круж-комъ лицъ, устроивавшихъ посягательство, и былъ введенъ въ новую ко...