История русской словесности, древней и новой

— 28 чесвожъ потокѣ даже приходилось ему не по сердцу. Онъ осудилъ драму Еоцебу: «Ненависть къ людямъ и раскаяніе», именно за то, что она заставляетъ зрителей въ одно и тоже время и плавать и смѣяться. Такой характеръ піесы онъ объясняешь или отсутстіемъ вкуса въ авторѣ или нехотѣніемъ автора подчиняться завонамъ вкуса. Въ слѣдствіе этого, подражаніе Стерну вышло у Карамзина одностороннимъ и не глубокимъ, хотя и нѣтъ никакого повода заподозрѣвать искренность чувствительности, разлитой по всѣмъ «Письмаиъ», и напротивъ есть всѣ основанія утверждать, что она вполнѣ чистосердечна, какъ естественное проявленіе—съ одной стороны, природнаго свойства его души, а съ другой—его поня­тая о нользѣ и необходимости этого свойства для авторской дея­тельности. Карамзинъ самъ называетъ себя въ письмахъ чувстви-тельнымъ путешественникомъ; самъ говорить, что повѣсть: «На­талья боярская дочь» (1792) написана «для однѣхъ чувствитель-ныхъ душъ, вѣрующихъ въ симпатію сердець». Изъ окончанія статьи: «Нѣчто о наукахъ, искусствахъ и просвѣщенія» (1793) вадно, что лучпшмъ качествомъ своихъ сочиненій, достойнымъ памяти потомства, онъ признавалъ отраженіе души и сердца. Однихъ та-лантовъ и знаній недостаточно писателю: онъ долженъ имѣть и доброе, нѣжное сердце, «если хочетъ быть друтомъ и любимцемъ души нашей, если хочетъ, чтобы дарованія его сіяли свѣтомъ не-мерцающимъ, если хочетъ писать для вѣчности и собирать благо-словеніе народовъ». Назначеніе искусства, по мнѣнію Карамзина— распространять пріятныя впечатлѣнія «въ области чувствитель­н а я » . Романистъ, историкъ сообщаютъ своимъ повѣствованіяиъ прелесть и силу только при дѣйствіи чувствительности: «ты хочешь быть авторомъ? читай истомлю несчасгій рода человѣческаго: и если сердце твое не обольется кровію—оставь перо, или оно изо­бразить намъ хладную мрачность души твоей... Однимъ словомъ: дурной человѣкъ не можетъ быть хорошимъ авторомъ». Изъ этой-то .«области чувствительна™» Карамзинъ заимство-валъ сюжетъ своей повѣсти: «Бѣдная Лиза»...