Опыт изучения малорусских дум

29 заглушить не умирающш правдивый голосъ своего здраваго разсудка в своей доброй, мир­ной души. Уже и въ пылу веселья мелькаетъ предъ нимъ тотъ страшный призракъ, кото­рый завтра, на похмѣлье, грозно предстанетъ предъ ниіъ н во всю ширину развернстъ картину его безнадежно*потерянной, неизле­чимо-искалеченной жизни. Но козакъ, смотря п а эту картину не станетъ плакать по не-возвратномъ и ие возможному не опустнтъ глазъ и не проклянетъ вчерашняго дня: пе-ресыпавъ разсказъ прибаутками и смехомъ, онъ станетъ всемъ разсказывать о томъ, что виделъ на картине, безпощадно добивая то, что и безъ этого смертельно ранено. И вотъ его разсказъ доходить до иасъ, и мы узнаемъ въ иемъ следы козацкаго похмелья. Бе впол­не освободившись еще отъ войнъ, съ голо­вой, изъ которой не исчезли еще следы не давііяго угара^ онъ говорить намъ о томъ, что заглушено было раньше победными трі-умфами, звономъ литавръ, пушечнымъ гро-момъ; онъ намъ по пальцамъ высчитываетъ, сколько счастья нужно заплатить за ту. сла­ву, которая золотымъ ореоломъ окружаетъ голову героя. Вотъ торжество для реализма. Ие только нёподвижныя эпическія фигуры получили способность свободныхъ движеиій, но только вылепились ихъ лица и упали на-рядныя одежды, показывая повседневное платье, по и самый умъ, какъ бы проснув­шись, сталъ критически разлагать то, что прежде чтилось, какъ заповедь. Самая атмо­сфера въ думе изменилась. Паконецъ-то ты выходим^ изъ маскарадной залы на свѣтъ Божій. Надъ нашей головой горитъ солнце. Противъ насъ невзрачная хата съ развалив­шимся плстненъ, съ осыпавшейся ііризьбой, козацкая хата. А вонъ и корчма, тоже не­взрачная и грязная; оттуда доносится зычный голосъ разгулявшагося козака. Подойдсмъ и иослушасмъ козака. «1 Ъ'і, корчмо коримо княщне! иостъ козакъ, чомъ-то въ тоби козацького доб-' ра богато гин& Иса.щ йесы неоиштно ходыгиъ, и насъ, козактънетягъ,пидъ случкй безъ свытЪкъ водышъ>. Зачемъ же онъ сидитъ здесь, если такъ хорошо поии-маетъ гибельность корчмы для козацкаго бла-госост...